Любимые стихи

Высоцкого СЛУШАТЬ нужно
при этом конечно зная наизусть слова
вот тогда ЭФФЕКТ

Я убит подо Ржевом,
В безыменном болоте,
В пятой роте, на левом,
При жестоком налете.
Я не слышал разрыва,
Я не видел той вспышки,--
Точно в пропасть с обрыва --
И ни дна ни покрышки.
И во всем этом мире,
До конца его дней,
Ни петлички, ни лычки
С гимнастерки моей.
Я -- где корни слепые
Ищут корма во тьме;
Я -- где с облачком пыли
Ходит рожь на холме;
Я -- где крик петушиный
На заре по росе;
Я -- где ваши машины
Воздух рвут на шоссе;
Где травинку к травинке
Речка травы прядет, --
Там, куда на поминки
Даже мать не придет.

Подсчитайте, живые,
Сколько сроку назад
Был на фронте впервые
Назван вдруг Сталинград.
Фронт горел, не стихая,
Как на теле рубец.
Я убит и не знаю,
Наш ли Ржев наконец?
Удержались ли наши
Там, на Среднем Дону?..
Этот месяц был страшен,
Было все на кону.
Неужели до осени
Был за ним уже Дон
И хотя бы колесами
К Волге вырвался он?
Нет, неправда. Задачи
Той не выиграл враг!
Нет же, нет! А иначе
Даже мертвому -- как?
И у мертвых, безгласных,
Есть отрада одна:
Мы за родину пали,
Но она -- спасена.
Наши очи померкли,
Пламень сердца погас,
На земле на поверке
Выкликают не нас.
Нам свои боевые
Не носить ордена.
Вам -- все это, живые.
Нам -- отрада одна:
Что недаром боролись
Мы за родину-мать.
Пусть не слышен наш голос, --
Вы должны его знать.
Вы должны были, братья,
Устоять, как стена,
Ибо мертвых проклятье --
Эта кара страшна.
Это грозное право
Нам навеки дано, --
И за нами оно --
Это горькое право.
Летом, в сорок втором,
Я зарыт без могилы.
Всем, что было потом,
Смерть меня обделила.
Всем, что, может, давно
Вам привычно и ясно,
Но да будет оно
С нашей верой согласно.

Братья, может быть, вы
И не Дон потеряли,
И в тылу у Москвы
За нее умирали.
И в заволжской дали
Спешно рыли окопы,
И с боями дошли
До предела Европы.
Нам достаточно знать,
Что была, несомненно,
Та последняя пядь
На дороге военной.
Та последняя пядь,
Что уж если оставить,
То шагнувшую вспять
Ногу некуда ставить.
Та черта глубины,
За которой вставало
Из-за вашей спины
Пламя кузниц Урала.
И врага обратили
Вы на запад, назад.
Может быть, побратимы,
И Смоленск уже взят?
И врага вы громите
На ином рубеже,
Может быть, вы к границе
Подступили уже!
Может быть... Да исполнится
Слово клятвы святой! --
Ведь Берлин, если помните,
Назван был под Москвой.
Братья, ныне поправшие
Крепость вражьей земли,
Если б мертвые, павшие
Хоть бы плакать могли!
Если б залпы победные
Нас, немых и глухих,
Нас, что вечности преданы,
Воскрешали на миг, --
О, товарищи верные,
Лишь тогда б на воине
Ваше счастье безмерное
Вы постигли вполне.
В нем, том счастье, бесспорная
Наша кровная часть,
Наша, смертью оборванная,
Вера, ненависть, страсть.
Наше все! Не слукавили
Мы в суровой борьбе,
Все отдав, не оставили
Ничего при себе.

Все на вас перечислено
Навсегда, не на срок.
И живым не в упрек
Этот голос ваш мыслимый.
Братья, в этой войне
Мы различья не знали:
Те, что живы, что пали, --
Были мы наравне.
И никто перед нами
Из живых не в долгу,
Кто из рук наших знамя
Подхватил на бегу,
Чтоб за дело святое,
За Советскую власть
Так же, может быть, точно
Шагом дальше упасть.
Я убит подо Ржевом,
Тот еще под Москвой.
Где-то, воины, где вы,
Кто остался живой?
В городах миллионных,
В селах, дома в семье?
В боевых гарнизонах
На не нашей земле?
Ах, своя ли. чужая,
Вся в цветах иль в снегу...
Я вам жизнь завещаю, --
Что я больше могу?
Завещаю в той жизни
Вам счастливыми быть
И родимой отчизне
С честью дальше служить.
Горевать -- горделиво,
Не клонясь головой,
Ликовать -- не хвастливо
В час победы самой.
И беречь ее свято,
Братья, счастье свое --
В память воина-брата,
Что погиб за нее.

Александр Трифонович Твардовский
1946 год

Мечтательный пастух Т.Шаов

Мечтательный пастух, изгой нечерноземья,
Иллюзий дивных полн, пасет своих коров.
И чудится ему, с глубокого похмелья,
Корриды грозный гул, жестокий бой быков.
С небес звучит Бизе: "Тореодору слава!",
Торсида ль то поет, иль бабы на току?
Он красные портки снимает величаво
И тычет ими в нос угрюмому быку.

В крови адреналин мешается с "мадерой"
И тут уж все равно - Севилья иль Тамбов.
Мыслитель - он всегда достойный кабальеро,
Живет он во дворце или пасет коров.
Закуски бы еще - и не было бы горя
Проник он в суть вещей - начало их, предел
Он - андалузский пес, бегущий краем моря,
Сервантес - это тьфу... И рядом не сидел!

Добавил он еще - одной бутылки мало,
И вот уж по степи хазары пронеслись,
И кажутся стога слонами Ганнибала,
Фантомы всех времен вокруг него сошлись.
Дымится небосвод, взрываются светила,
Он видит павший Рим - ликует его дух!
С ним пьют на брудершафт и Рюрик и Атилла
Он в центре всех эпох - неистовый пастух!

Судачат меж собой селянки на покосе:
"Опять мужик мой пьян, туды его нехай!
А жрет, гад, за троих, копейки в дом не носит,
Ишшо придет, свинья, любви ему давай!"
Эх, вздорный вы народ, бесчувственные бабы!
Числом вас - легион, а имя вам - корысть.
Мечтательный пастух, трезвеющий и слабый,
Ведет коров домой и думает за жисть...

Цитата: Сообщение от BARBAROSSA

при этом конечно зная наизусть слова

Приказ – на Запад!
Взревели двигатели!
Сердце мое горит!
Я – бомбардировщик!
Я – бомбардировщик!
Ту –22 М3!
Который там главный?
Молись напоследок!
Настал твой судный час!
Дано мне право!
Мне имя – «бэкфайер»!
Труб иерихонских глас!
Я – ангел–носитель
Боеголовок!
Твой праведный суд и закон!
Окончены игры!
Довольно уловок!
Что мир мне!
Что Рим!
Что Содом!
И тот, кто во мне,
Отдает приказы:
- Вперед! 2М – на закат!
Один удар – за все и сразу! –
Нейтронной дорогой – в Ад!
Приказ - на Запад!
И нет мне равных!
Мне ненависть
Богом дана!
И тот, который
Ваш мир возглавил,
Зовет меня «сатана»!
… Но что это? Что?
Приказ возвращаться!?
И был учебным полет?
Он предал меня,
Тот, который лет двадцать
Меня за собой ведет!
Не подчиниться ему не в силах,
Я взвился в смертельной дуге!
Пусть тот, который
Сидит за пультом,
Вырвет меня из пике!
Ведь был же приказ –
На Запад! И точка!
И у горизонта - смотри! -
Вижу уже
Мыса Рока заточку -
Западный край Земли!
Но он сказал –
Обратно! А значит -
Мне надо верить ему!
Тому, которому
Я предназначен,
И исповедь чью - приму!
Сейчас в пике
Мы покончим разом
С мукой сомнений и дум!
Но был мой разум
Смущен приказом!
И был раскален мой ум!
И я в девять g
Кидаю друга,
И делаю разворот –
Домой, на базу!
А в сердце занозой
Жила стальная бьет.
Все так же ревут
Два мощных мотора.
Но болью душа горит!
Я – бомбардировщик!
Я – бомбардировщик!
Ту-22М3!
Не знал я тогда,
Не думал, не ведал,
Что дома нас вовсе не ждут.
И если б мой друг
Меня бы не предал -
Мы оба знали маршрут!
В отставку - его.
Меня порежут!
Уж лучше эскадра в раю!
И я со всей силой
В землю врезаюсь
В последнем
Своем
Бою!

Виолетта Баша

На мою белокурую лысину
Пало бремя соплей соловья
Обтекаю
Верую в истину
В соловьях нет любви ни фуя...

Топчут тапочки старые, сирые
Пережитых волнений паркет
Я напьюсь
Захочется выстрадать
Где же, где же подушка твоя?

Ах, любовь, что ты, подлая, сделала
Плесень весело сбила в коктейль
Я пою
Я по-детски смелый
Под броней соловьиных сопель

Мне, похоже, не позже шестнадцати
Дурью прет молодая душа
Здравствуй, солнышко!
Здравствуй, лапушка!
Как же ты, что б я сдох, хороша....

Нанизала на слезу
Все свои обидки
Разбросала их росой
Глупыми открытками

Челку сдунула, пошла
От бедра да с вызовом
Эх, была я, не была
На краю карниза...

Закружу, заворожу
Блажью шалой, девичьей
Разрешу и откажу
Только ты не верь мне

Разорвем последний раз
Шрамы вечной ревности
Будет весело у нас
Лепо до нелепости...

Сквозь пыльную серость
Нестираных штор
Ползет на подушку
Внезапное утро

Куда? К унитазу
Сижу
Запор
Как глупо застряла... мудрость...

Не пальцы, а мысли
Веером тычут
В убитое рожей
Зеркало

Похмельный, обрыдлый
По жизни вычет
По коже бритва
Скрежетом

Во двор, и в лужу
Грубый и злой
В надежде на драку
Раннюю

Кому я нужен?
Пипец холостой
Облезлого лака
Память...

Чекнись со мной
Налей
Боли своей
Мы выпьем ее
И выдохнем вместе
Потом по второй
Налей
Радости
Пей!
Не бойся
Харя не треснет

Хочется что-нибудь укусить
Нако-ся
Выкуси
Хочется верить и превозносить
Что это?
Где это?
Вялым мажором ласкаю струну
Глянцевым матом жалею страну...

Родина, мать моя, Родина
Ты у меня одна

Выспался в желтых перинах газет
Краской
Измазался
Выблевал крутость вчерашних котлет
Из всякого
Разного
Тысячу раз я себе обещал
Не посягать на начало начал, но...

Родина, мать моя, Родина
Ты у меня одна

Так, под гитарку здоровьем бренчу
Рытвенно
Косвенно
Знает ли Родина, что я хочу?
Родине
Пофигу
Я продолжаю мажором струны
Гладить просторы любимой страны...

Родина, мать моя, Родина
Ты у меня одна

Иосиф Бродский.От окраины к центру (1962)

Вот я вновь посетил
эту местность любви, полуостров заводов,
парадиз мастерских и аркадию фабрик,
рай речный пароходов,
я опять прошептал:
вот я снова в младенческих ларах.
Вот я вновь пробежал Малой Охтой сквозь тысячу арок.

Предо мною река
распласталась под каменно-угольным дымом,
за спиною трамвай
прогремел на мосту невредимом,
и кирпичных оград
просветлела внезапно угрюмость.
Добрый день, вот мы встретились, бедная юность.

Джаз предместий приветствует нас,
слышишь трубы предместий,
золотой диксиленд
в черных кепках прекрасный, прелестный,
не душа и не плоть --
чья-то тень над родным патефоном,
словно платье твое вдруг подброшено вверх саксофоном.

В ярко-красном кашне
и в плаще в подворотнях, в парадных
ты стоишь на виду
на мосту возле лет безвозвратных,
прижимая к лицу недопитый стакан лимонада,
и ревет позади дорогая труба комбината.

Добрый день. Ну и встреча у нас.
До чего ты бесплотна:
рядом новый закат
гонит вдаль огневые полотна.
До чего ты бедна. Столько лет,
а промчались напрасно.
Добрый день, моя юность. Боже мой, до чего ты прекрасна.

По замерзшим холмам
молчаливо несутся борзые,
среди красных болот
возникают гудки поездные,
на пустое шоссе,
пропадая в дыму редколесья,
вылетают такси, и осины глядят в поднебесье.

Это наша зима.
Современный фонарь смотрит мертвенным оком,
предо мною горят
ослепительно тысячи окон.
Возвышаю свой крик,
чтоб с домами ему не столкнуться:
это наша зима все не может обратно вернуться.

Не до смерти ли, нет,
мы ее не найдем, не находим.
От рожденья на свет
ежедневно куда-то уходим,
словно кто-то вдали
в новостройках прекрасно играет.
Разбегаемся все. Только смерть нас одна собирает.

Значит, нету разлук.
Существует громадная встреча.
Значит, кто-то нас вдруг
в темноте обнимает за плечи,
и полны темноты,
и полны темноты и покоя,
мы все вместе стоим над холодной блестящей рекою.

Как легко нам дышать,
оттого, что подобно растенью
в чьей-то жизни чужой
мы становимся светом и тенью
или больше того --
оттого, что мы все потеряем,
отбегая навек, мы становимся смертью и раем.

Вот я вновь прохожу
в том же светлом раю -- с остановки налево,
предо мною бежит,
закрываясь ладонями, новая Ева,
ярко-красный Адам
вдалеке появляется в арках,
невский ветер звенит заунывно в развешанных арфах.

Как стремительна жизнь
в черно-белом раю новостроек.
Обвивается змей,
и безмолвствует небо героик,
ледяная гора
неподвижно блестит у фонтана,
вьется утренний снег, и машины летят неустанно.

Неужели не я,
освещенный тремя фонарями,
столько лет в темноте
по осколкам бежал пустырями,
и сиянье небес
у подъемного крана клубилось?
Неужели не я? Что-то здесь навсегда изменилось.

Кто-то новый царит,
безымянный, прекрасный, всесильный,
над отчизной горит,
разливается свет темно-синий,
и в глазах у борзых
шелестят фонари -- по цветочку,
кто-то вечно идет возле новых домов в одиночку.

Значит, нету разлук.
Значит, зря мы просили прощенья
у своих мертвецов.
Значит, нет для зимы возвращенья.
Остается одно:
по земле проходить бестревожно.
Невозможно отстать. Обгонять -- только это возможно.

То, куда мы спешим,
этот ад или райское место,
или попросту мрак,
темнота, это все неизвестно,
дорогая страна,
постоянный предмет воспеванья,
не любовь ли она? Нет, она не имеет названья.

Это -- вечная жизнь:
поразительный мост, неумолчное слово,
проплыванье баржи,
оживленье любви, убиванье былого,
пароходов огни
и сиянье витрин, звон трамваев далеких,
плеск холодной воды возле брюк твоих вечношироких.

Поздравляю себя
с этой ранней находкой, с тобою,
поздравляю себя
с удивительно горькой судьбою,
с этой вечной рекой,
с этим небом в прекрасных осинах,
с описаньем утрат за безмолвной толпой магазинов.

Не жилец этих мест,
не мертвец, а какой-то посредник,
совершенно один,
ты кричишь о себе напоследок:
никого не узнал,
обознался, забыл, обманулся,
слава Богу, зима. Значит, я никуда не вернулся.

Слава Богу, чужой.
Никого я здесь не обвиняю.
Ничего не узнать.
Я иду, тороплюсь, обгоняю.
Как легко мне теперь,
оттого, что ни с кем не расстался.
Слава Богу, что я на земле без отчизны остался.

Поздравляю себя!
Сколько лет проживу, ничего мне не надо.
Сколько лет проживу,
сколько дам на стакан лимонада.
Сколько раз я вернусь --
но уже не вернусь -- словно дом запираю,
сколько дам я за грусть от кирпичной трубы и собачьего лая.

..Если крикнет рать святая
Брось ты Русь, живи в раю
Я скажу - не надо рая,
дайте родину мою..

С.Есенин

.. В твоей душе лежит сокровище
И ключ доверен только мне
Ты право, пьяное чудовище
Я знаю - истина в вине..

А.Блок

..Все на свете знают
Счастья нет
И в который раз в руках
сжимают пистолет
И в который раз,
смеясь и плача
вновь живут.
День, как день
ведь решена задача
Все умрут...

А.Блок