Путь в Америку или втихаря через границу

ОК. Кира, к сожалению, без "напутствия", но какое есть - такое есть))))

Мы ехали вдоль гор, затем по пустырю и вот показался мотель. Несколько длинных, одноэтажных построек на огороженной забором территории. Или это была вереница маленьких домишек? Если честно, не помню. Зато помню, что мотель выглядел жалким и задрыпанным. Вылезли из трака, и расплатившись с водителем, зашли в помещение, где в огороженном закутке, за стеклом, восседал на стуле громадный усатый мужик. Пока шли к зданию, Маркос давал указания:

- Ни в коем случае не говори что ты русский! Скажи, что ты из Белиза. Это англо-говорящая страна рядом с Мексикой, где живут белые люди. Если скажешь, что ты из России, нас прогонят. Я ох…л в очередной раз и спросил:

- То есть как, из Белиза? Да я, вообще, по-английски еле говорю и понимаю одно слово из трёх! Ты шутишь? Как это нам не дадут номер? Какая им разница?

- Я тебе позже всё объясню. Делай, как я говорю. Поверь, всё будет в порядке.

К этому времени мы как раз вошли в помещение. Маркос что-то залопотал по-испански, мужик ему ответил, и между ними завязалась оживлённая беседа. Затем хозяин мотеля на неплохом английском, задав мне несколько вопросов, которых уже не помню, спросил:

- Ты из России? Русский?

- Нет. Я из Белиза, - проблеял я, чувствуя себя жалким и нелепым мудаком. Повисла неловкая тишина. Хозяин вытаращил на меня и без того выпученные глаза и попытался что-то сказать, но видимо от моей наглости, слова застряли у него в глотке, поскольку он открыл рот, закрыл, снова открыл и, спустя секунд пять показавшихся мне вечностью, пробормотал:

- Ах, значит, из Белиза...

Я решил, что всё пропало. Сейчас он пошлёт меня туда, где я ни разу ещё не был... Однако усатый гигант потянулся за ключами, висящими рядками на гвоздиках в стене, и сняв один из них, протянул мне. Маркос забормотал что-то по-испански, и мужик положил на стол ещё одну пару ключей для него с бабушкой.

Открыл дверь своего номера. Крохотная комнатка, маленькая кровать, унитаз с умывальником. Больше ничего. Через пятнадцать минут пришёл Маркос и объяснил в чём дело. Оказывается, номера в этой гостинице сдаются ТОЛЬКО тем, кто уходит горами в Америку. Каждую ночь группы мексов уходят за перевал, ведомые проводниками. Платят они за это по 1000$ с носа. Весьма крупная сумма для мексиканского работяги. Подолгу копят, работая в поте лица, чтобы затем отдать за возможность оказаться в стране своей мечты. Многих ловят, некоторые погибают в горах, но большинство добирается до Штатов. Да, идти надо двое суток, а не сутки! Видно я со своим убогим английским раньше неправильно понял. Спросил, почему нельзя было сказать, что я из России. Потому что после терактов 11 сентября законы ужесточились. Если проводника ловят с мексами, которых он переводил, то ничего страшного, а вот если ловят с европейцем, то проводник рискует получить пятилетний срок в тюрьме. Поинтересовался, уверен ли Маркос в человеке, который будет переводить меня? Тот ответил, что его друзья ручались, что всё будет классно, так что волноваться не о чем. Завтра, около 11 утра он будет здесь, и до полудня буду уже в пути.

Полночи не спал. Лежал в кровати и думал о том, что ждёт впереди. Было уже далеко за полночь, когда не удержался и вышел из номера прогуляться и проветрить голову. Лишь только открыл дверь, как глазам открылась картина: на залитом лунным светом дворе стояло человек пятнадцать. Тепло одетые, с рюкзаками на плечах и бурдюками воды. Все, как по команде, уставились на меня. Улыбнувшись, пошёл к выходу, но не удержался, и поворачивая за угол, оглянулся. В нарушаемой лишь звуком шагов тишине, кучка мексов смотрела мне вслед. Выйдя за ограду увидел телефонный аппарат. Сначала не поверил своим глазам. Как?.. Здесь, в этой дыре?.. Подошёл и снял трубку. Длинный гудок. Работает. Чудо... Как же я не заметил его раньше?.. Ну, дела… Завтра с утра смогу позвонить Кате... Сел прямо возле будки на землю. Вдали виднелись высокие горы. Призрачные и нереальные, освещённые лунным светом, они манили и одновременно пугали меня. Захотелось, не дожидаясь проводника, пойти самому и будь что будет. Высоко в небе, мигая огоньком летел самолёт. Маленькая, крохотная точка. «ЧуднО…», -думал я, «там сидят люди, у каждого своя жизнь, свои проблемы. Уютно горит приглушённый свет, или скорее всего, вообще, потушен. Они дремлют, спят, не ведая, что внизу, во тьме, маленький человечек, уставший и потерянный в чужой стране, следит, задрав голову, за их полётом. Они не ведают, что я существую и что от волнения и предчувствия, предвкушения завтрашнего приключения у меня дрожат колени и, словно железным обручем, сжата грудь. Не ведают, что завтра будет решаться моё будущее, и возможно, вся жизнь.

Проснулся около десяти утра и, быстро умывшись, пошёл звонить Кате. Разговор получился скомканный, рваный, поскольку связь была отвратительной, и я её практически не слышал. Сказал, что через час выхожу в горы, и позвоню в течение следующих трёх дней. Как же потом жалел об этих словах...

У ворот сидел пёс, явно бездомный, весь в колтунах. Я присел на корточки и подозвал его к себе. Радостно завиляв хвостом, тот подошёл и ткнулся носом в ладонь. Наклонившись, понюхал собачий загривок. Ууум, вкусно пахнет… Пылью, собачатиной, шерстью. Родные, знакомые с детства запахи. Вспомнилось, как будучи совсем мелким, лет может восьми от роду, пару дней подряд носился по городу со стаей бродячих собак, в Новоград Волынске, на Украине. Там жила бабушкина сестра, тётя Света. И каждый раз, как мы приезжали к ней в гости из Житомира, я сходил с ума от скуки, поскольку делать было совершенно нечего, разве что любоваться из окна на громадную заводскую трубу, исторгающую из себя чёрный ядовитый дым в нереальных количествах. Двор, как и окна, выходил на проезжую часть. Пустой, пыльный, задымлённый, он вгонял меня в дикую депрессию так же как и тёти Светина квартира, в которой было очень тоскливо. Чужое место, чужие запахи, чужая гитара на стене и ощущение дикого неуюта. Даже сейчас, вспоминая её, чувствую чертовски неприятное, депрессивно-безнадёжное чувство. Бррр...

Слава Богу, ездили мы туда крайне редко, может, раз в два года. И вот однажды, выйдя погулять во двор, увидел стаю собак, штук может десять-двенадцать. Моментально подружившись с ними, я на два дня стал членом стаи. Мы бегали по городу, лазили около мусорников, сидели на асфальте. Это было прекрасно. Помню, как одна псина зарычала на меня и на неё тут же налетела другая собака, с которой у меня были самые близкие отношения. Заступилась, вы представляете! До сих пор поражаюсь, как бабушка так спокойно относилась к тому, что я тусовался с бродячими собаками. Наверное, время было другое. Люди катались на велосипедах без шлемов, дети не носили памперсы, мужчины обходились без серёжек в ушах, никто не падал в обморок при виде мальчишки играющего с бездомными собаками, и можно было погладить по головке ребёнка, не боясь быть обвинённым в педофилии. Не возьмусь судить лучше ли, хуже ли, но время было другим. Целуя морду пса в далёкой Мексике, я подумал о том, что в последний раз обнимал бродячую собаку много лет назад, на Украине.

Вернувшись в свой номер, одел свитер, пуховик, и быстро покидав в сумку вещи, пошёл к Маркосу. Пока сидели, дожидаясь проводника, тот рассказывал о жене, детях, братьях и племянниках. Меня меньше всего волновали члены его семьи, но это хоть как-то отвлекало, немного заглушая нервяк. Мы сидели час, полтора, два… Стрелка дошла до двенадцати, до половины первого... Никто не появился.

- Пойду, позвоню друзьям, спрошу, почему он задерживается, - сказал Маркос и вышел наружу. Улыбнувшись лежащей на кровати бабушке, я подошёл к окну. А за окном, залитый лучами солнца, пыльный двор. Солнце светило настолько ярко, что всё выглядело бесцветным и каким-то ненастоящим. Я очень люблю солнце, но в тот момент оно показалось мне злым и враждебным. Захотелось, чтоб быстрее пришла ночь и укутала этот безжизненный двор своим тёмным, уютным покрывалом. Прошло пять минут, десять... Где же Маркос? Капля пота, скатившись по подбородку, разбилась о подоконник, слегка размыв слой пыли, покрывавший его. Я тупо уставился на неё, понимая что что-то не так. Спустя минуту, раздались возмущённые, недовольные голоса. Правильнее было бы сказать, что один был агрессивно-возмущённый, а другой - уже хорошо знакомый, был жалобно-блеющим. Через несколько секунд Маркос влетел в комнату, и дрожащими руками поправив очки, сказал:

- Нам здесь нельзя оставаться! Надо срочно уезжать.

- Что?!

- Они узнали, что ты - русский. Могут быть серьёзные проблемы. Хозяину позвонили из полиции и спросили про тебя. Кто-то донёс. Если приедет полиция и тебя здесь найдут, у людей, которым принадлежит это место, будут огромные проблемы. А полиция может приехать с минуты на минуту. Нам надо быстро сваливать. Поверь, Валера, это серьёзно.

- Куда?.. А как же проводник? Как мы с ним пересечёмся?

- Я не знаю, надо как-то снять нормальную гостиницу и решить, что делать, потому что проводник не придёт.

- ???

- Проводник, узнав, что ты белый, наотрез отказался тебя вести!

Помню как однажды, боксируя на тренировке, поплыл. "Поплыть" - боксёрский термин, означающий дезориентацию после пропущенного удара. Вообще-то, плавал я много, особенно по малолетству, поскольку зачастую на тренировках боксировал с противниками сильнее себя, но из гордости и по глупости, никогда не просил чтоб со мной боксировали помягче, как делали другие ребята. В тот раз, о котором сейчас рассказываю, стоял в парах с чемпионом Латвии в весе до семидесяти одного килограмма, Володей Чернышовым, очень техничным боксёром. Первый раунд прошёл на равных, второй тоже, а в третьем, как пел Высоцкий: «Подвела меня, а я предупреждал, дыхалка...» Устал, ноги налились свинцом и движения замедлились. Противник "дёрнул" меня, слегка подсев на ногах и показывая удар передней рукой в корпус. Я, поведясь на ложное движение, чуть опустил правую руку от челюсти, готовясь сблокировать удар, которого не последовало, поскольку Володя тут же, пружинящим движением распрямив ноги, резко и коротко выбросил правый прямой в открытую голову: бах! - и сразу же разорвал дистанцию, отскочив назад, избегая возможной контратаки.

Я нахожусь в ринге. Напротив двигается человек в боксёрских перчатках... Кто я? Что здесь делаю? Не знаю… Полная амнезия. Меня можно валить и я не окажу сопротивления, потому что не понимаю, что нужно защищаться, не понимаю, кто я и что я. Просто смотрю на мир непонимающими глазами новорождённого младенца. Вижу ринг, вижу человека напротив, но не осознаю, что всё это значит. Через секунды четыре вернулась память, и вновь обретя себя, продолжил бой.

Так вот, в этот раз, услышав, что всё кончено, я поплыл, один в один, как тогда в бою с Володей. Какая-то полутёмная комната. Напротив сидит смуглый, слегка полноватый, курчавый человек с потным испуганным лицом. Его губы шевелятся в полной тишине. Тишина... Сколько времени я плыл? Десять секунд? Пятнадцать?

Постепенно звуки вернулись, а вместе с ними осознание происходящего. Проводник не придёт… Не придёт...

К тому времени, как я окончательно пришёл в себя, Маркос уже носился по комнате, собирая вещи и одновременно говоря что-то по-испански своей бабушке. За всю поездку она произнесла всего несколько фраз. Удивительно молчаливая женщина. "Интересно, она стонала, когда её пёрли в молодости или тоже молчала как партизан?" - мелькнула у меня шальная, неприятная мысль.

К дому подъехала машина и посигналила.

- Это такси. Быстро собираемся, - сказал Маркос и добавил тупую фразу:

- Старайся, чтоб тебя никто не видел.

Закинув сумку на плечо, я вышел из номера и сел в машину. Маркос быстро положил вещи в багажник, усадил бабульку на переднее сиденье, а сам сел рядом со мной сзади. Посмотрел на него; потная, испуганная морда, слипшиеся волосы. Тоже мне, мексиканский герой с горячей кровью! Годами позже, глядя на фотографии президента Саакашвили, который принял звук самолётных турбин в аэропорту за взрыв и кинулся бежать куда глаза глядят, я вспомнил такси и трясущееся, потное лицо Маркоса.

Машина тронулась, и мы навсегда покинули это место. Постепенно мозг отошёл от шока и вернулась способность соображать.

- Какие у нас планы? - спросил я его.

- Не знаю.

- Что значит, не знаешь?

- Я не знаю, - повторил Маркос таким голосом, что мне показалось, ещё секунда, и он заплачет.

- Хорошо, куда мы едем?

- В закусочную у автовокзала. Там мы перекусим и решим что делать дальше.

- Как так получилось, что твои друзья не сдержали своё обещание? Ты же говорил, что всё будет хорошо.

-Валера, мои друзья оказались дерьмом, я с ними сильно поругался, и больше не буду общаться, - сказал он так, будто мне это должно было сделать легче. Я не стал говорить свои мысли по поводу него и его друзей, поскольку был полностью обессилен и языком ворочал с трудом. Да и какой толк?.. Что бы это изменило? Маркос и так чуть не плакал, явно проклиная себя за то, что подписался помогать мне. У него были люди которым он верил, а теперь их нет. Кроме них помочь никто не может. Всё. Тушите свечи. Можно было конечно засадить ему локтём в переносицу, за то, что так подставил, затем стопорнуть такси и выйти. Но что дальше? Денег осталось сто долларов, самолёт в Ригу улетел без меня, и мексиканская виза просрочена. Да и потом я не испытывал ненависти к Маркосу, он искренне хотел помочь, не забыв о своём интересе, разумеется. Просто тупой, недалёкий мекс, он всё сделал так, как привык - через жопу. Отчаяние навалилось с новой силой. Что же делать?

Машина остановилась около закусочной под открытым небом. Через дорогу располагалось здание автовокзала. Мы сели за столик и заказали такос - лепёшки о которых рассказывал раньше. Порции нам принёс хозяин заведения - невысокий, полный, усатый мекс лет сорока с неприятным взглядом. Пододвинув свободный стул, и усевшись на него, он что-то спросил у Маркоса, кивнув на меня головой. Тот ответил, и между ними завязалась оживлённая беседа длившаяся минут пять. С каждым сказанным словом Маркос расцветал всё больше и больше, затем обратился ко мне. Из его путанного рассказа я понял, что этого замечательного человека зовут Карлос, и он может помочь. За 500 баксов Карлос может посадить меня в автобус типа «рафика», который перевезёт через границу. Мол, здесь не всегда погранпост проверяет автомобили, а сегодня поста нет вообще и можно сразу ехать в Феникс, самый близко расположенный к границе город на американской территории. Я был дико измотан бессонницами и переживаниями, да и вообще, мой английский оставлял желать лучшего, поэтому хорошо, если понимал одно слово из трёх. Маркос говорил, говорил и говорил. Всё сказанное им можно было свести к двум предложениям: Валера, это твой последний шанс. Ты должен решить: да или нет. А что решать, если билеты домой просрочены и в кармане остались последние сто баксов? Конечно, я понимал, что всё это звучит странно и подозрительно. Если так просто можно на машине пересечь границу, то зачем тогда стайки мексов по двое суток шагают горами, платя за такое удовольствие по штуке зелени?.. Мне не нравилась сложившаяся ситуация, мне не нравился Карлос, равно как его предложение. Но какие у меня были альтернативы? Скрепя сердце сказал: "Да". Услышав моё согласие, и ещё больше воспрянув духом, Маркос продолжил:

- Мы сейчас поедем в Феникс, снимем там деньги, а через полчаса он приедет, заберёт тебя, посадит в вэн. Вэн поедет в Феникс, где я тебя и встречу.

Маркос забрал мои вещи, сел с бабулькой в джип Карлоса и все вместе они укатили. Когда машина отъехала, я вдруг вспомнил, что у него остался мой паспорт. Твою мать!!! Чёрт!!! Ну что ты будешь делать!...От, чёрт! «Ладно, не нервничай, всё решится через полчаса», - сказал я себе и попытался расслабиться.

Перед тем как увезти Маркоса, Карлос обратился ко мне на ужасном английском, посоветовав сесть спиной к дороге, чтобы полицейские, время от время проезжавшие мимо, не видели моего лица. Вернулся он через час. Подошёл ко мне и сказал:

- Будь здесь, я через полчаса вернусь, - и уехал куда-то.

Я сидел в свитере и пуховике, однако, странное дело, жарко не было. Хрен знает, почему.
Через какое-то время Карлос появился снова. Сердце запрыгало в груди. Сейчас поедем... Однако, подойдя, он повторил свою прошлую фразу:

- Будь здесь, я через полчаса вернусь, - и опять укатил в неизвестном направлении. Холерик по натуре, я ненавижу ожидание и бездействие. Для меня это - страшная пытка. Однако выбора не было, пришлось стиснуть зубы и терпеть. Вернулся он где-то через час. Стал у плиты и начал заниматься своими делами, попутно разговаривая с женой, работавшей с ним на пару. Я сидел пять минут, десять, затем не удержался и подошёл сам со словами:

- Ну? Какие новости?

Не поворачивая головы Карлос сказал:

- Сегодня ехать не можешь. Снимем тебе гостиницу, поедешь завтра.

Я опешил... Какое - завтра?! Маркос сказал, через полчаса он же ждёт в Фениксе с вещами и документами прямо сейчас... У меня же нет с собой ничего, даже паспорта... Пытаюсь объяснить мексу, но дело в том, что его знание языка вообще практически нулевое, тем более, что и я говорил с ужасным акцентом, путая слова, короче было видно, что тот не фига не понимает. Из его объяснений понял, что денег он не получил, они будут только завтра, следовательно завтра и посадит меня в машину. Повторив, что вечером снимем гостиницу, Карлос демонстративно повернулся ко мне спиной. Дружелюбный парень, ничего не скажешь… В другое время и в другом месте, такое отношение могло изрядно подпортить мексу здоровье, поскольку я не привык к тому, чтобы со мной вели себя подобным образом. Но в тот момент такое поведение не задело. Просто отметил про себя, что мекс - урод конченный, и что, похоже, увязаю в дерьме больше и больше. Мне трудно описать дальнейшие часы, проведённые на пластиковом стуле под зонтиком в Соноите. Один час, другой, третий, четвёртый, пятый… Казалось, просидел там всю жизнь. Постепенно солнечный жар пошёл на убыль, тени стали удлиняться. Вот они длиннее, длиннее...

Вечером было много народу, многие косились на мрачного, одинокого гринго, но одев на голову капюшон, я сидел, отстранённо глядя перед собой. Когда совсем стемнело и народу не осталось, подошёл к Карлосу.

- Гостиница будет стоить около восьмидесяти долларов, - сказал он, - Давай деньги. Поеду и сниму её для тебя.

- Почему мы не можем поехать вместе? - спросил я.

- Потому что я не хочу там с тобой светиться. Мне не нужны неприятности.

- Хорошо, давай доедем до неё, и я сам сниму комнату.

Мне не хотелось отдавать последние деньги, поскольку Карлос, мягко говоря, доверия не вызывал и конкретно не нравился мне. Возможно, он подумал, что пятиста долларов уже не увидит и поэтому решил срубить хоть что-то. А может он уже получил деньги, но сп…ил, сказав, что нет, и теперь хочет добить меня, раздев по максимуму. Заберёт сто баксов, а через несколько минут меня "случайно" найдёт полиция. Откуда мне знать, что в голове у этого наглого мудака?

- Ты мне дашь деньги, и я сам сниму тебе номер. Я знаю, у тебя есть сто долларов, - заявил он. Я прифигел. Ну, Маркос, сука!.. Он сказал этому ублюдку о том, что у меня остались деньги, точно указав сумму! Мразота!..

- Я не дам тебе ни копейки, - глядя в наглые, агрессивные глаза ответил я. Мы поедем вдво...

- Мы никуда не поедем! - перебил он, - Если не дашь мне денег, можешь идти куда хочешь!

- Хорошо, до свидания! - спокойно улыбнувшись, я развернулся и пошёл на автовокзал.

Ну, вот и всё... Приплыл...

Наверное, выродок таки получил пятьсот баксов. Как же Маркос со своими друзьями всё облажал! Ну, и я - лунь конкретный. А пацаны?.. Они же сказали, что ему можно доверять на сто процентов, что он - свой человек... Глупо пенять на кого-то, но если бы не слова пацанов, которым на тот момент доверял как себе, то не попал бы в этот переплёт. Как?! Как можно было так пох…но отнестись к такому серьёзному делу?! У них что, совсем мозги повытекали? А сам?.. Чем сам лучше? Забыть свой паспорт!.. Господи, какой же я лох!!! Чужая страна. Что будет, если меня здесь "примут"? А ведь любой мент может остановить машину и проверить мои бумаги. Если сцапают, то поди объясни, кто ты, ведь почти никто не говорит по-английски. Может, буду торчать в тюрьме до выяснения, кто и откуда, месяца три. А может, ещё что на меня повесят. Кто я им? Fucking gringo. Не понравлюсь и буду сидеть по беспределу до скончания веков… Тут, у границы, это в порядке вещей. Пришлось взглянуть правде в глаза: я влип, и конкретно. Шутки кончились.

Темно. Вокруг горы. Мексы стояли на автовокзале группами по шесть-семь человек и все как один косились на меня. По их одежде было видно, что приехали сюда не просто так. Ну и город... Появилась идея, подойти к одному из них и спросить в какой стороне граница, а затем пойти самому. Наверное, так и придётся сделать. Абсурдно, меня наверняка словят или, вообще, заблужусь и подохну, но, похоже, выхода не осталось. Сначала надо купить компас, воду и карту. Без этого - никак. Правда, компас в жизни не держал, в ориентировании по карте разбираюсь как баран в арифметике, даже пожалуй чуток похуже. Но не совсем же я идиот. Разберусь как-нибудь. "Нет, парень, не льсти себе, ты именно - идиот. Где ты найдёшь карту и компас в этой деревне?" - насмешливо шепнул внутренний голос.

- Да, действительно, где? - спросил я себя вслух. Однако сердце ускорило ход, и кровь быстрее заструилась по жилам. Потому что понимал, что это будет приключение. Настоящее приключение. Но первым делом нужно позвонить пацанам и ввести их в курс дела.

Признаться, не помню, как дозвонился пацанам. То ли у меня была карточка, то ли накидал в автомат мексиканских копеек, да это и не важно. Разговор дал надежду. Они сказали, что Маркос действительно не смог снять деньги, и что завтра он вернётся и передаст их Карлосу. Как раз сейчас должен ему звонить. Отлично, значит не всё потерянно и завтра смогу забрать свой паспорт.

Повесив трубку, почувствовал себя гораздо лучше. Карлос не врал. Он в самом деле не получил денег. Как камень с души спал. Решил пройтись мимо его забегаловки, посмотреть, как свинья будет себя вести. Увидев меня, тот замахал руками, и начал кричать, мол, ишь какой шустрый, иди сюда, посиди, я тебя устрою на ночь, не волнуйся. Сказал, что поговорил по телефону с Маркосом и завтра будут деньги, так что всё хорошо и замечательно. Гостиницы все забиты, но его хороший друг, готов приютить меня у себя на ночь всего за тридцать долларов. Что за друг?.. О, очень хороший друг и очень богатый человек! Бар по соседству принадлежит ему. Я не умею так быстро менять маски, поэтому говорил с Карлосом холодно, однако его это не смущало. Из агрессивно-равнодушного ублюдка он превратился в заботливую мамашу. Сел за стол и тут случилось чудо: жена Карлоса поставила передо мной тарелку с такос. "Если завтра по каким-то причинам Маркос не привезёт деньги, то эта тарелка выйдет мне боком" - подумал я и набросился на лепёшки, поскольку жрать хотелось невероятно.

Другом Карлоса оказался дружелюбный мулат, лет двадцати восьми. Мулат посадил меня в свой шикарный автомобиль, и мы поехали. Марку машины не запомнил, что-то вроде трёхсотого «Крайслера» - большой, просторный, пахнущий дорогой кожей. По дороге он немного рассказал о себе, сказал, что имеет американское гражданство, но живёт в Мексике, поскольку здесь нравится больше, и к тому же здесь его бизнес. Что-то в словах мулата насторожило и я спросил о его возрасте.

- Мне сорок пять лет, - сказал он. Поймав недоверчивый взгляд, достал права. Я смотрел на возраст указанный там, и не мог поверить своим глазам. Действительно, этому человеку, выглядевшему на двадцать семь лет, было сорок пять. Казалось, я брежу. Этого просто не может быть. Словно прочитав мою следующую мысль, тот ответил:

- Нет, права не фальшивые, мне действительно сорок пять, - и широко улыбнувшись добавил, - Ты - не первый, кто не может в это поверить.

Через двадцать минут подъехали к высокому каменному забору. Мулат нажал какую-то кнопку и ворота начали открываться. Лишь только заехали, как к машине, лая во все лёгкие, бросились два здоровенных ротвейлера и какая-то шавка небольших размеров. Попросив подождать, мулат вышел из машины и зашёл за угол, уведя за собой собак. Спустя пару минут вернулся, и махнул рукой чтоб я выходил.

Добротный, большой дом из красивого, красного кирпича, роскошная дверь, стоящая не одну сотню баксов. Едва ли бар приносит такую прибыль, чтоб можно было себе позволить так жить. Зашли внутрь. Дорогая дубовая мебель, шикарная кровать с массивным изголовьем в спальне; мулат явно не бедствует. После осмотра дома, вернулись в гостиную, где он, с нескрываемой гордостью, показал мне свою коллекцию сушёных земноводных, состоящую из десятка ящериц и гремучей змеи. Я щёлкал языком и причмокивал губами, восхищённо покачивая головой, пока он рассказывал истории поимки каждой из этих несчастных. На самом же деле думал о том, что все эти ящерицы смотрелись гораздо лучше будучи живыми, лёжа на камнях среди кактусов, под ярким солнцем Мексики, чем в этом доме в виде жалких, бесцветных, мумифицированных останков.

Через десять минут уже стоял в душе под прохладными, освежающими, струями воды. Добрый мулат дал мне новую, запакованную зубную щётку и чистый халат. Выйдя из ванной, направился к своей кровати, предвкушая сладкий сон, как вдруг услышал голос:

- Ты не мог бы зайти ко мне? Я хочу тебе кое-что показать.

«Надеюсь, не свой чёрный "конец", - подумал я и улыбнувшись этой мысли, показавшейся в тот момент остроумной и смешной, зашёл в его спальню. Тот сидел на кровати в одних штанах, с обнажённым торсом. Красивое, рельефное тело; видно парень за собой следит. Мне бы так выглядеть в сорок пять!

- Садись, - и он хлопнул ладонью рядом с собой. Я сел, и мулат протянул мне фотографию, пояснив:

- Ты спрашивал, есть ли у меня кто-то. Есть. Мой близкий друг. Очень скучаю по нему. Надеюсь, через неделю он сможет приехать в гости.

С фотографии смотрел крашеный парень с серьгой в ухе, лет двадцати пяти. В течение нескольких секунд я тупо смотрел на картинку, затем всё стало на свои места. Поздней февральской ночью, в глухом мексиканском городке, в халате на голое тело, я сижу на кровати с настоящим геем и рассматриваю фотографию его "девушки". Гей дал мне "её" халатик, подарил зубную щётку, и теперь ожидает награды за свою доброту. Твою гроба душу мать!!! Ну, втёрся, так втёрся… Кровь прилила к лицу и ладони мгновенно вспотели.

Как вести себя в подобной ситуации? Сразу сказать ему что, мол, знаешь, я не такой, так что забудь? Блин, а если он просто так, без задней мысли показал фотографию, а я ему такое заявление сделаю? Он же обидится. "Ага, без задней мысли, конечно. А ещё, детей находят в капусте, и Дед Мороз живёт в Лаппландии. Ты что, совсем идиот?!" - заверещал голосок в голове.

- Подожди секундочку, хочу тебе тоже кое-что показать, - с этими словами я поднялся и вышел из комнаты. Забежал в свою спальню, вытащил из джинсов кошелёк, достал оттуда Катину фотографию и с ней вернулся обратно.

- А это - моя девушка. Тоже по ней очень скучаю. Знаешь, я так люблю её, - сказал я проникновенным тоном, и показал ему фотографию. Мулат протянул за ней руку, на мгновение наши пальцы соприкоснулись, и по телу прошла волна гадливости. "Он наверняка хватался за конец, пока ты ходил за фотографией. "Настраивал" на нужную волну", - снова пискнул язвительный голос в душе. Посмотрев фотку, тот отдал её обратно, заметив:

-Она очень красива, твоя девушка.

-Спасибо.

Затем наступило неловкое молчание, длившееся наверно секунд десять.

- Уже поздно. Пойду спать, а то завтра рано вставать, - сказал я и поднялся с кровати.
- Да, конечно, спокойной ночи.

"Похоже, парень понял намёк", - мелькнула мысль, и с чувством невероятного облегчения я удалился. Зайдя в свою спальню и скинув халат, залез под одеяло. Но что-то не спалось. «А если парень залезет ночью ко мне, спящему, под одеяло, и со словами: "Пора повеселиться, мой бледнолицый друг", упрётся своим лошадиным концом в спину, -подумал я. "Да ладно, не парься, один раз не пи#oрас, чего уж там", - захихикал внутренний голос. "Неужели, ты думаешь, что этим всё кончится и гомодрил заснёт не попробовав кинуть тебе палку? Наивный... Главное, расслабь жопу и постарайся не пердеть". Я залился тихим смехом, и смеялся долго, не в силах остановиться. Какой ржак! Мало мне приключений, так ещё ночую у гомика! Вот Катя офигеет, когда расскажу ей об этом. Но действительно, что делать, если он придёт ночью?


Вспомнился случай, как один мой знакомый, авантюрист ещё тот, поехал во Францию в надежде попасть в иностранный легион. Его не взяли, и вот он на улицах Марселя, без копейки в кармане. Надо добираться домой. Но как? Помог, если так можно выразиться о данной ситуации, случай. Не помню всех подробностей, но к нему приклеился гомосексуалист, который позвал моего приятеля к себе в гости, там надеясь его "обработать". Тот согласился, но придя к гею домой, скрутил его и привязал к кровати (или батарее, не помню). Затем обыскал, и изъяв у того нужную сумму денег, горячо поблагодарил бедолагу, и сердечно раскланявшись, ушёл.

Однако это - не Марсель, а Соноита, и во дворе носятся два здоровых ротвейлера. Обрубить мулата не составит труда, но что делать потом? Ладно, что-нибудь придумаю, да вообще, он не выглядит человеком, не понимающим слов. На крайняк можно будет дать ему по печени, чтоб посидел, подумал пару минут, не обязательно идти на крайние меры и ломать челюсть."Спи, чучело", - сказал я себе вслух и тут же провалился в сон.

Проснулся от звуков голоса, повторявшего раз за разом какое-то непонятное слово: "ВалИра! ВалИра!" Открыл глаза и увидел мулата, стоящего посреди залитой солнцем комнаты.

- Валира, за тобой приехали. Одевайся. Уже десять чесов утра, - сказал он. Быстро одевшись и умывшись, направился к выходу.

- Ты забыл мне заплатить, - подал голос мулат, - С тебя шестьдесят долларов.

Очень интересно… А Карлос сказал тридцать… Я не стал препираться (не в том положении), дал ему сотку, получил сдачу и, поблагодарив за ночлег, вышел на улицу. За рулём старого ржавого джипа сидел брат Маркоса, как мне показалось, очень неплохой мужик, не чета своему гниловатому братцу. Рядом с ним молоденький мекс лет двадцати двух. Из открытых окон гремел рэп. Чувствуя себя отдохнувшим и полным сил, я смешно задёргался, пародийно танцуя под музыку. Мексы залились смехом и начали хлопать в ладоши. Сел на заднее сиденье. Они что-то весело забалаболили по-испански, и мы поехали обратно в забегаловку Карлоса. Выйдя из машины, кивнув ему и его жене, я сел за стол. Брат с молодым мексом подошли к Карлосу и стали что-то со смехом рассказывать, иногда кивая головами в мою сторону и изображая мои недавние пародийные телодвижения. Карлос подошёл ко мне и сказал, что Маркос не приедет, но обещал, что с утра положит деньги на счёт. Сказав чтоб я повернулся спиной к дороге, он уехал. Началось мучительное ожидание. Немного ослабившее хватку железное кольцо, снова сжало грудь. Маркос не приедет... Блин, ну что за засада! Ладно, это не так важно, главное, чтоб перевёл деньги и встретил меня в Фениксе. Через полчаса вернулся Карлос и с хмурым лицом сказал:

- Денег нет.

Дыхание перехватило и в глазах начало темнеть. Неужели повторяется вчерашний ад?.. Пошёл на автовокзал звонить пацанам. Дозвонился с первого раза. Они говорят: "Как так?! Мы Маркосу послали уже 500$, а сегодня он сказал что надо ещё 500$".Я офигел. Какие ещё 500?! Значит, Маркос просто разводит их на бабки!.. Договорились, что если в течении нескольких часов денег не будет, то тогда они закинут 500$ через какую-то службу (название уже забыл) и я по паролю сниму их. Повесив трубку, прожигаемый десятками глаз, пошёл обратно в закусочную. Обрисовал Карлосу обстановку, тот кивнул головой и ожидание продолжилось. Час, другой... Подмышки взопрели, пот застилал глаза и отвратительными, щекочущими струйками стекал по бокам. Около трёх дня Карлос уехал в очередной раз. Спустя двадцать минут вернулся, подошёл ко мне и, поставив на стол порцию такос, сказал:

- Деньги пришли. Как стемнеет, поедешь.

Всё исчезло - столики, мексы, здания напротив. Я сидел, освещённый солнечными лучами, и изо всех сил сдерживал радостный крик, рвавшийся из груди. Боже, я так устал! Неужели, скоро вся эта нервотрёпка прекратится? Неужели?! Неважно что, неважно как, главное, что всё сегодня закончится. Затем вернулись звуки, мир заискрился, засиял. Я смотрел на лепёшки, вдыхал аромат порезанного лука и жареного мяса. В желудке утробно заурчало и я накинулся на них, как будто год не ел. Затем пошёл, заказал ещё порцию, потом ещё. Ел, ел и никак не мог утолить голод. Время пролетело незаметно и вот уже темно. Эйфория прошла, и начало возвращаться напряжение. Остался последний, решающий рывок. Вспомнился фильм "Ковбой Мальборо и Харлей Дэвидсон", с которого так пёрся будучи подростком. Чоппер, «казаки», красивые девочки и длинные дороги. Романтика путешествий и приключений. Грубоватый мужской юмор и настоящая дружба. Закаты, рассветы, ночные стоянки в чистом поле у костра или в старом разваленном отеле у дороги. Что может быть прекрасней для больного приключениями парня в пятнадцать лет? В фильме есть эпизод, где один из главных героев, сыгранный Мики Рурком, сидя с другом на крыше какого-то домика, говорил ему что-то вроде следующего: "Знаешь, мне кажется Бог - классный старик, и когда-нибудь, когда я окажусь там, мы обязательно потусуемся с этим весёлым сукиным сыном на облаках. Это будет так здорово!" Мне запала в душу эта фраза и я создал свою теорию. Если ты представляешь Бога жестоким, бородатым извергом, то таким он и будет для тебя. А если будешь видеть в нём весёлого, прикольного старика, то в весёлого старика он и превратится. Мы сидели с моим рыжим другом у камина, на даче его предков, и я говорил: «Надеюсь, старый сукин сын сделает так, что к нам на выходные приедет Каринка!» И она приезжала; красивая, стройная... Серые глаза, пухлые губы и призывно торчащая сквозь тонкий свитерок грудь.

Я вспомнил те времена, и обратился к Всевышнему: «Ну что, старый сукин сын, поможешь мне в этот раз? Чёрт тебя подери, я сейчас так нуждаюсь в твоей помощи. Помоги мне, прости те глупости и оскорбления, что я говорил тебе. Давай перечеркнём к чёртовой матери прошлое и начнём с чистого листа! Как ты к этому относишься?... Е…сь оно всё колом! Ты знаешь, что во мне есть много тепла и доброты. Просто я заблудился, запутался и очень устал. Помоги мне, старик. Помоги, и я постараюсь не разочаровать тебя. Всё у нас будет хорошо, и ты не пожалеешь, что простил меня. Прости и помоги! Я так в этом нуждаюсь. Грубовато, конечно, но он поймёт, ведь он такой, каким себе представляю. Он поймёт, он оценит сказанное мной, ведь важна не форма, а содержание.

И вот, настал решающий час. Карлос с братом садятся в джип, я залезаю на заднее сиденье и мы выезжаем. Через несколько минут подъехали к границе. Представьте себе двухполосную дорогу, зажатую между гор, точнее сказать между холмов. Они подступают к ней почти вплотную, а то небольшое свободное расстояние, что остаётся, занято домиками, выстроившимися в ряд вдоль дороги. Впереди, метрах в ста, преграждая встречную полосу, идущую из Америки, мексиканский блокпост и далее, перекрывающий ту полосу, по которой автомобили уезжают в США, - американский. Почти поравнявшись с мексиканским блокпостом, брат Карлоса резко развернул машину и мы поехали в обратном направлении. Обернувшись ко мне, Карлос сказал:

- Как только остановимся, сразу вылезай и следуй за мой!

Лишь только он закрыл рот, как джип остановился. Мы с Карлосом вылезли, машина уехала.

Пройдя метров десять, оглянувшись по сторонам, Карлос сиганул в кусты у дороги. Я - за ним. Коротенькими перебежками бежим обратно к границе, петляя между домишками. Немного поодаль, на возвышении, у самого холма, стоит одинокий полуразрушенный домик. Пригнувшись, мы делаем рывок к нему. Забегаем внутрь, и я не могу поверить своим глазам: прямо на разваленном полу сидят два алкаша и бухают водку (или текилу?..). Глянув на нас, они как ни в чём не бывало, продолжили своё дело. Карлос указал мне рукой: "Видишь забор?" Да, действительно, от самой дороги тянется проволочный высокий забор и теряется в горах. "Видишь забор?" - переспросил он. Киваю головой.

- Там, в заборе, дырка. Мы должны пролезть в неё. Затем спустимся вниз, и ты на американской территории. Если бы я посадил тебя на машину, то тебя бы взяли, поскольку сегодня блокпост не пустой. Но мы сделаем лучше. Когда пролезем сквозь забор, спустимся вниз, там остановка маршрутки, которая довезёт тебя до Феникса.

- А проверки не будет?

- Не думаю, ведь ты уже на территории Америки, а маршрутку проверяют до того как она пересечёт границу.

Выбежав из дома, и рванув пару десятков метров, мы прыгнули в овраг, рассекавший лицо холма. "Подождём несколько минут", - сказал Карлос. "Я побегу первым. Смотри внимательно, чтоб запомнить, где находится дыра! Затем, как только дам команду, беги ты. За забором - овраг. Как пролезешь, сразу прыгай туда!" Кивнув головой и хватая воздух ртом, я привалился спиной к стене оврага. Всего пара перебежек и задыхаюсь, не в силах стоять на ногах. Это всё нервы и бессонница.

Отдышавшись, Карлос высунул голову, и оглядевшись, рванул в сторону забора. Я видел как тот подлез под ним, затем махнув мне рукой скрылся из виду. Вылезаю и делаю рывок. Вот она, дыра, у самой земли. "Неужели погранцы не знают о ней?" - мелькнула мысль, и в следующую секунду я уже пролезал под забором. Зацепился курткой, услышал звук рвущейся материи, отчаянно дёрнулся и вот, уже стою на американской территории. Через несколько секунд сидел с Карлосом в овраге. Высунувшись, огляделся. Мексиканский погранпост позади. А напротив, на той стороне дороги, американский. На нашей стороне расположен довольно крупный магазин, который практически полностью скрывает нас от американских пограничников. Метрах в двухстах от магазина, у дороги, ярко освещённая заправка, а ещё дальше дорога уходит в темноту, и начинается лес.

На заднем дворе магазина грузчики складывают какие-то бочки. "Идём, быстро! Им нет до нас никакого дела", - сказал Карлос и начал спускаться вниз. Спустившись, обошли магазин, и вышли на свет Божий. Вроде никто не увидел, как мы появились из ниоткуда. Мекс говорит: "Всё, теперь ты должен взять билеты в кассе и, через полчаса будет маршрутка". Жму Карлосу руку, и он исчезает в темноте.

Осматриваюсь. Я на стороне дороги, ведущей в Мексику. Следовательно, моя маршрутка идущая ИЗ Мексики пойдёт по дальней полосе, проедет американский блокпост, затем завернёт сюда. Забрав пассажиров, развернётся обратно и поедет в сторону леса, в Феникс. Однако, странное дело. Заметил, что некоторые из машин, отъезжая от магазина, где я стоял, выворачивают на полосу, идущую в Феникс по короткой дуге, а некоторые по длинной (полосы разделены газоном и есть две дуги для разворота). Длинная дуга забрасывает их на американский погранконтроль. Интересно, а как поедет маршрутка? Может, завернув сюда и набрав людей, она пойдёт на разворот по длинной дуге и по второму разу будет проверена? …Так, "на всякий пожарный", чтоб убедиться, что умник вроде меня не сел, перелезши через забор.

Зашёл в магазин. Если честно, совсем не помню, что там продавалось. Зато запомнились продавщицы - молодые бабы нереальных размеров. Подумал: "Вот она - Америка". Подошёл к кассе, попросил разменять пару долларов мелочью. Билеты на маршрутку продавала симпатичная стройная мексиканка лет девятнадцати. Спрашиваю у неё: "Когда последняя маршрутка?" Смешно скривив мордочку, она ответила: "Эта будет последней". Блин, ну что за облом! Я хотел одну машину пропустить, чтоб глянуть, каким путём она поедет. Купил билет и мы вышли на улицу. Начали с ней болтать о жизни, о России, о женщинах, я показал ей Катькину фотку, затем разговор перешёл на Акапулько, но никак не получалось подобраться к тому, чтоб задать волнующий меня вопрос о том, каким путём поедет эта грёбанная маршрутка. Народу тем временем стало прибывать. Хрен знает, откуда они все взялись?.. Тоже с гор спустились что-ли?..

С каждой минутой волнение нарастало. Посмотрел на шоссе уходящее во тьму и подумал: "А может, пешком пойти?" Но дело в том, что погранцы на пропускном пункте наверняка заметят одинокую фигурку, шагающую по асфальту. Возникнет вопрос: "Зачем человеку, у которого всё в порядке, идти пешком сорок километров до города?...» Тем более, что по обеим сторонам шоссе лес, и нет пешеходных дорожек. Что стоит ребятам сгонять на машине и поинтересоваться личностью ночного искателя приключений? Блин, что же делать?.. А может, пойти горами? Да, но кто даст гарантию, что не натолкнусь на патруль? Стоит ли менять шило на мыло? Проклятый обруч опять сковал дыхание и холод пошёл по венам. Вернулся в магазин и, накидав в телефон-автомат монет, позвонил пацанам. Трубку снял Серёга, и коротко обрисовав ему ситуацию, я в отчаянии спросил: "Серый, что же делать?" Глупый вопрос. Что он может сказать, находясь за тысячи километров на севере Америки. Но так хотелось с кем-то посоветоваться... Сказав Серёже: "Всё, обнимаю. Через полчаса всё будет ясно", - и услышав в ответ: "Удачи, держись!" - повесил трубку.

Стоял, стараясь успокоиться, и ждал маршрутку как приговор. Отвратительное, ужасное чувство, что от меня ничего не зависит, и надо положиться на удачу, просто убивало. В конце концов, решил, что если машина пойдёт по широкой дуге, заору, чтоб остановили, что забыл в магазине кошелёк. Вылезу и скажу, чтоб ехали дальше сами, что скоро приедет друг и заберёт меня. Может, прокатит, а может, нет... Блокпост на расстоянии хорошего плевка, буквально через дорогу. Как они отреагируют, когда увидят вылезшего из машины человека, в двадцати шагах от них? Вылезшего, и топающего обратно к магазину...

Вот, наконец, появилась маршрутка. Остановилась у пропускного пункта. Пограничник постоял у окошка водителя пару минут, затем вернулся в будку, а машина, сделав полукруг, подъехала к магазину. Дверь открылась, и народ полез внутрь. Пару белых, и человек восемь мексов. Я хотел залезть последним, чтоб быть рядом с дверью, но мексы поусаживались на ближних местах и пришлось сесть в конец. Дверь громко захлопнулась и машина начала подавать назад. "Сейчас наступит момент истины…" - подумал я, и обхватив себя руками за плечи, слегка наклонился вперёд, стараясь унять бешеное биение сердца.

Развернувшись, вэн поехал по короткой дуге... Глубоко вздохнув, выпрямился в кресле. Слава Богу, пронесло! Мы ехали через чёрный, тёмный лес пять минут, десять. Вдруг, бац! - заметил патрульную машину с погашенными огнями, запрятанную в лесу, а спустя несколько минут, другую. "Вот классно было бы, если б пошёл по дороге. Тут бы меня и приняли", - подумал я, прикрывая веки. Спустя пару минут почувствовал, что машина начала притормаживать. Открыл глаза и увидел, что весь салон залит синим, мигающим светом. Нас нагнал патрульный джип, и включив сигнальные огни, требовал остановиться.

Дыхание перехватило. Вэн остановился, и бобик поравнялся с нами, подъехав вплотную со стороны водителя. Тот опустил стекло. Но, о чудо, перекинувшись с водителем буквально несколькими фразами, погранцы укатили вперёд, и пропали из вида. Мы снова тронулись в путь. Пронесло... Стараясь сделать это как можно тише и незаметней, глубоко, очень глубоко вдохнул, и медленно выпуская воздух из лёгких, снова прижал предплечье к груди, стараясь таким способом успокоить сердце. Несколько минут назад я расслабленно сидел, прикрыв глаза, чувствуя себя в безопасности, убаюкиваемый ровным гулом мотора. Сейчас же, сжавшись в комок, беспокойно всматривался в темноту за окном, осознав, что рано расслабился.

Не прошло и двух минут, как впереди замаячил знакомый синий свет. Патрульный бобик поджидал нас, включив мигалки. Всё! Сушите вёсла… Снизив скорость, и оставив бобик в нескольких метрах позади, мы остановились. Дверь открылась, в салон ударил луч фонаря и следом раздался голос:

- Погранпатруль Соединённых Штатов Америки! Будьте добры, предъявите документы!

Все полезли по карманам, за пазухи, а я сидел, как загнанная в угол, жалкая испуганная мышь, не зная, что предпринять и понимая, что это - конец. Конец всему.

- Ваши документы сэр? - обратился тем временем голос к мексу, сидевшему ближе всех к выходу. Тот протянул паспорт. Потратив на проверку чуть больше десяти секунд, пограничник, скрытый темнотой, отдал их обратно и обратился к следующему пассажиру. Один за другим мексы протягивали документы, и с каждой секундой приближался мой черёд. Вот луч фонарика упёрся в лицо моего соседа. Тот протянул свои бумаги. Я следующий…

Сосед получил обратно свои документы и в следующую секунду меня ослепил яркий свет.

- Ваши документы сэр? - я попытался открыть рот, но не смог. Так и застыл глядя на фонарь.

-Сэр, вы меня слышите? Ваши документы?

С трудом разлепив губы, я сказал:

- У меня нет с собой документов.

- У вас их нет?

- Нет.

- А где они?

- Я их забыл.

- Где вы их забыли?

- В Фениксе.

- Так, сэр, на выход, - жёстко сказал голос, и следом обратился к кому-то, находящемуся снаружи: «Джонни, иди сюда, посмотри на этого фрукта! Он говорит, что забыл документы». Последняя фраза была произнесена с нескрываемым сарказмом. Под всеобщее молчание я вылез из машины. Передо мной стоял невысокий парень, лет двадцати пяти, с автоматом, закинутым за спину. Простая рябая рожа, этакий американский Ванька.

- Значит, забыли документы? - сказал он с усмешкой. Понимая что история с забытыми документами никуда не приведёт, я задал идиотский вопрос:

- Вы - американец?

Слегка приподняв бровь, он ответил:

- Да.

- Мне нужно политическое… хмм... политическое...

Я замялся, не зная, как по-английски сказать это слово.

- Убежище? - подсказал он.

- Да.

К тому времени подошёл другой погранец - высокий, чернявый, судя по всему, с примесью латиноамериканской крови, и с ухмылкой глядя в глаза, вступил в разговор:

- О, не волнуйся, ты получишь убежище. Мы тебе его предоставим. Очень скоро.

- Мы вот сейчас закончим проверять машину, а затем займёмся предоставлением тебе убежища, - с нескрываемой издёвкой добавил рябой. «Будут пИз…ть», - подумал я и вдруг расслабился. Пришла какая-то непонятная лёгкость и умиротворение. Всё. Я старался, и сделал, что мог, но видать, - не судьба… А что будут бить, так это даже интересно. Должен же быть настоящий экшн… Неужели они думают, что я испугаюсь этого? Сам не заметил, как губы растянулись в улыбке.

- Тебе весело? - спросил высокий.

Улыбнувшись ещё шире, с трудом сдерживаясь, чтоб не расхохотаться ему в лицо, сказал:

- Да, я счастлив. Надеюсь получить убежище побыстрее.

Погранцы опешили, переглянулись, затем высокий сказал:

- Идём, посажу тебя в карету.

Мы подошли к бобику, и открыв дверь в кузов, он сделал приглашающий жест, шутовски поклонившись: "Сожалею, но номер без удобств." Я залез в кузов, огороженный от сидений решёткой, и дверь захлопнулась.

Меня никогда не били полицейские или охранники на дискотеках, возможно теперь пришёл мой час. Вспомнил, как однажды мы тусовались в одной клоаке - дискотеке под названием «Тигрис», расположенной в цыганском районе, славившемся криминалом и наркотой. Нас было четверо: я, мои друзья - Дима и Руслан, а также ещё один парень по имени Петруча. Тёмный зал, барная стойка, дешёвая цветомузыка; типичный гадюшник первой половины девяностых. Народу было не мало, но никто не танцевал. Все сидели за столиками расположенными вдоль стен по по периметру. Мы стояли в проходе, когда один здоровый, крупный жлобяра, на голову выше меня, проходя мимо нас в сторону туалета, откровенно грубо пихнул Петручу. Не прошло и трёх минут, как тот же самый ублюдок, возвращаясь в зал бесцеремонно отшвырнул меня в сторону. Я вскипел. Ненавижу жлобов.

- Ты что, ох..л, бык?! - сказал ему, хлопнув ладонью по плечу. Лишь только тот обернулся, сразу засадил правой сбоку. Поскольку жлоб был выше меня, рука угодила точно в челюсть. Кабан рухнул на пол и застыл раскинув руки по сторонам. Мы, спокойно обойдя тело, сели за свой столик. "Валера, вот таким ты мне нравишься! Спокойный, жёсткий!" - с восторгом проговорил Дима. Судя по всему, он имел ввиду, что мне надо быть по жизни немного серьёзней, поскольку я слишком много шутил и дурачился в то время, а Димин идеал мужчины был спокойный, справедливый, уверенный в себе боксёр. Нам было по девятнадцать лет, и мы были наивны, не судите строго.

Через несколько минут в зал вбежал охранник вместе с другом обрубленного жлоба, приблатнённым, распальцованным уродом в кепке, своим поведением один в один напоминавшем Промокашку из фильма "Место встречи изменить нельзя". Не найдя того, кто это сделал, они выволокли тело из зала.

Тут бы и сказке - конец, но так получилось, что придя в себя, жлоб (как потом оказалось только что откинувшийся с зоны), позвонил в полицию. Да, да именно в полицию. Приехал полицейский отряд быстрого реагирования. Несколько человек на бобике, в пятнистой камуфляжной форме, с автоматами. Высокие шнурованные сапоги, кожаные перчатки с обрезанными пальцами на руках, этакие спецназовцы, точнее, пародия на них. Когда они приехали, жлоб, видно по чьей-то неправильной наводке, указал на Руслана, спокойно пьющего чай у барной стойки. По-моему, я был в туалете, когда кто-то вбежал и сказал: «Приехали мобильники, твоего друга бъют на улице!» Выскочив из дверей, увидел бобик и четырёх человек в камуфляже. Трое стояли у машины, а четвёртый с яростной физиономией бил Руслана. Он стоял, не пытаясь поднять руки и защититься, и презрительно улыбаясь окровавленным ртом, говорил полицейскому: "Ну, что же ты?.. Кто же так бьёт? Незачёт! Попробуй ещё раз!" Тот, вне себя от бешенства, засадил ещё два удара в лицо. Руслан устоял на ногах и серьёзно, тоном учителя, озабоченного плохими знаниями своего подопечного, сказал: "Нет, не получилось. Слушай, да ты, вообще, бить не умеешь. Может, мне научить тебя?"

Это было в девяносто пятом году. В две тысячи третьем я сидел в патрульной машине и улыбаясь вспоминал своего друга Руслана, думая о том, что история идёт по кругу и сейчас я буду смеяться в лицо американским погранцам и учить их правильным ударам. Эх, Русланчик… Мы далеко друг от друга, но я вспоминал тебя тогда, сидя в бобике, вспоминаю и сейчас, когда пишу эти строки. Иногда мне так тебя не хватает, друг...

Погранцы вернулись через пару минут, ведя двух мексиканок.

- Дорогие сеньорины, у нас есть для вас очень симпатичный молодой человек, - кривлялся тот, которого звали Джонни. Сказано это было для меня, поскольку женщины не понимали по-английски. Дверца распахнулась, мексиканки уселись напротив. Джонни сказал, подмигнув:

- Не теряй шанс, девушки не замужем, - и захлопнул дверь. Бобик тронулся. Ехали долго, может час, может, немного меньше. Поскольку сидел на железном полу, каждую ухабу чувствовал своей задницей. Спина затекла, поясница ныла, а дорога всё не кончалась. Ребята спросили, откуда я, и прифигели, услышав ответ. Общались весело, с подколками, и совсем беззлобно. Я понял, что бить меня никто не собирался. Ну, и слава Богу… Спросил их о том, что будет дальше. Сказали, что ничего не знают, это дело не в их компетенции. Их задача доставить "груз" на базу.

Наконец, когда уже начало казаться, что дорога никогда не закончится, машина повернула, и моему взору открылась огороженная металлическим забором территория, окружённая всё тем же лесом. Въехали внутрь и припарковались около довольно большого, одноэтажного здания, рядом с несколькими другими патрульными бобиками. Вылез, и потянулся разминая затёкшую спину.

- Давай, давай, русский… Нет времени на зарядку, - подогнал меня веснушчатый погранец.

Мы вошли внутрь. Просторная комната, с коридором, уходящим вдаль, посреди которой буквой П (только перевёрнутой) стояла стойка, примыкая к дальней стенке. За стойкой пара человек, которые даже не глянули в нашу сторону, что-то изучая на экранах компьютеров.

- Ребята! Смотрите, кого мы привезли! Русский! - завопил Джонни.

Погранцы оторвались от компов, и через несколько секунд помещение заполнилось людьми. Человек десять, не меньше, повылазили откуда-то, как тараканы из щелей. Меня забросали вопросами: «Кто? Как приехал? Зачем?» Естественно им интересно, поскольку белый, к тому же - русский, прилетевший с другого конца света, а не мекс и не бразилец. В помещение вошёл дебелый мужик лет пятидесяти. Крупное лицо с красноватыми прожилками, седые усы щёточкой, прямая спина, уверенная походка начальника... Погранцы расступились, и Джонни ввёл усатого в курс дела, мол, поймано чудо заморское - русский, точнее, украинец, живущий в какой-то неведомой Латвии, находящейся рядом с Россией. Русский, точнее украинец, хочет получить политическое убежище. Подойдя ко мне, капитан сказал спокойным, уверенным и доброжелательным голосом:

- Сынок, ты получишь убежище. Мы дадим тебе его. Да, да, Америка предоставит тебе убежище! Но только ты должен говорить правду! Если скажешь правду, ты останешься в Америке, а если попробуешь обмануть, то тогда - нет, - и выжидающе уставился на меня. Из этого монолога стало понятно, капитан решил, что имеет дело с полным кретином и недоумком.

Меня начал душить смех. Захотелось сказать, по-свойски улыбаясь: «Аааа, красномордая скотинка, нае..ть меня решил. Но я-то тебя, сучьего сына, насквозь вижу. Мордаха припухшая, глазки полопанные... Небось, накатывал втихаря у себя в кабинете вискаря своего американского, а?.. А может, ещё и за конец себя подёргивал, журнальчик с голыми девочками полистывая?.. Да не боись, не боись, никому не расскажу. Ух ты, поросёночек жирноморденький, скотинка шаловливая», - и потрепать капитана за мясистую, красную щёку... Вместо этого, подавив рвущийся смех, посмотрел взглядом преданной собаки в опухшие капитанские глаза и срывающимся от волнения голосом произнёс:

- Сэр, я очень хочу остаться и сделаю для этого всё. Я вам ВСЁ расскажу.

Капитан серьёзно кивнул гривой:

- Кого ты знаешь в Америке?

- Никого.

- А у кого же ты собирался жить, пока дело будет рассматриваться?

- Как, у кого? В том месте, которое мне предоставит государство.

- Почему ты поехал в Феникс, а не попросил убежища прямо на границе?

- Потому что боялся, что на границе меня просто пошлют подальше, а приехав в Феникс, я окажусь на территории Америки и моим делом придётся заниматься всерьёз.

- А теперь, сынок, самый важный вопрос, который решит твоё будущее, - сказал он, назидательно подняв палец.

- Слушаю, сэр… - и впился в него влюблённым, фанатичным взглядом.

- Кто тебе помогал?

Царила абсолютная тишина, все ждали ответа.

- Мне помогал Пэдро! - восторженно взвизгнул я. Кто-то хихикнул, подумав наверно: «Вот русский идиот...» Капитан недовольно оглянулся в сторону раздавшегося смеха, затем широко улыбнулся мне:

- Отлично, сынок! Как нам его найти?

- Я не знаю, сэр!

- Как, не знаешь?

- Ну... не знаю.

- Сынок, ты должен говорить правду.

- Да, сэр.

- Так как нам найти Пэдро?

- Не знаю, сэр.

- Как ты его нашёл?

- Я его не находил. Это он меня нашёл.

- Что?

Я рассказал историю о том, что забыл в автобусе свою сумку с вещами и документами. Сидел на скамейке, не зная, что делать, когда ко мне подошёл Пэдро. Мы разговорились, и он, узнав о моей ситуации, предложил помочь, но за это потребовал деньги. У меня было пятьсот долларов, и добрый Пэдро великодушно согласился перевести меня и посадить в маршрутку…

- У Пэдро татуировка на руке. По этой примете его будет очень легко найти, - закончил я рассказ.

С каждой секундой капитан скисал сильнее и сильнее, а к концу рассказа смотрел на меня, как смотрят на убогих и прокажённых. Подобным взглядом неделю назад меня удостоил племянник Маркоса, когда я спросил о том, каким образом тот будет переводить нас с бабушкой через границу. Буркнув, чтоб оформили дело, капитан удалился. Ребята стали за стойку, попросили меня подойти, и начали перекрёстный опрос. Все заданные ими вопросы уже были озвучены капитаном, так что я повторил всё слово в слово. Сняли отпечатки пальцев, внесли в дело имя, фамилию. Наружная дверь распахнулась и в помещение вошли три человека с автоматами. Судя по их намокшим дождевикам, начался дождь. Ребят ввели в курс дела, они подошли поближе, присоединившись к компании, наблюдающей как русско-украинско-латышское чудо-юдо отвечает на вопросы.

- Да ты - не русский! Ты - бразилец! - со смехом заявил остряк Джонни, - У тебя лицо бразильское!

- Ты бы лучше посмотрел на своё лицо, - парировал я, поражаясь внезапно проснувшемуся знанию английского, и все дружно заржали.

- Татуировки на теле есть? - спросил тем временем погранец, ведущий допрос. Я показал татуировку на бицепсе.

- О, у меня похожая! - заявил один из допрашивающих, крупный метис, и закатал рукав показывая свой узор.

- Слушай, русский, а давай на руках бороться! - и с этими словами поставил локоть на стойку.

- Может быть, давай лучше по-боксируем? - предложил я с улыбкой.

- О, нет, боксировать не умею, - засмеялся тот.

- Ты смотри, а русский-то - боксёр! - сказал кто-то из наблюдавших со стороны.

- Ты очень похож на Кличко! - сказал метис. Если честно, о сходстве с Кличко мне говорили много раз, но я похож на него не больше, чем на Анджелину Джоли.

- Ты знаешь Кличко? - раздался вопрос.

- Да, конечно, знаю.

- Блин, ребята, он знает Кличко! Ничего себе, парень...

Мне захотелось объяснить, что я знаю, кто он такой, а не лично, что они неправильно поняли мои слова, но в это время в помещение влетел разъярённый капитан.

- Ты лгал мне!!! Ты - лжец!!! - заорал он во весь голос, потрясая бумажкой зажатой в руке.

- Ты уже год в Америке! Вот твой номер паспорта, - и он швырнул на стол клочок бумаги. В наступившей тишине я взял клочок в руки. Да, там действительно был написан мой номер. Всё стало на свои места...

Почти год назад назад судно, на котором я плавал, заходило в Портленд. Нас не пустили на берег, поскольку виза была только у двух или трёх человек из всего экипажа. Но паспорта всё равно были отданы таможенной службе, и номера внесены в компьютер, поскольку мы находились на территории Америки. Я мог втихаря сойти и сбежать, но этим подставил бы своего друга, который помог устроиться на это судно, и который ручался за меня в компании. Если бы сделал это, то у него были бы проблемы. Я дал ему слово, что не подставлю. Через два дня мы отчалили. Был вечер. Пароход шёл по неширокой речной протоке в полнейшей тишине. По бокам высились заснеженные скалистые берега, поросшие елями. То тут, то там встречались уютные дерeвянные домики расположенные на самом краю. Их окна светились тёплым светом. Сердце билось в горле, хотелось сигануть в воду и вплавь доплыть до суши. Мы стояли на корме с моим товарищем Серёгой, и он грустно говорил: "Ну, что же ты, старик... Твой друг бы понял!.. Эээх, Валера... Я бы на твоём месте остался. Его бы отругали, ну сделали выговор, но ничего бы супер-страшного не случилось, а у тебя бы вся жизнь по-другому пошла..."

Хрен знает, может, он был и прав.

И вот сейчас, спустя год, я стоял глядя в налитые кровью глаза капитана погранслужбы США и думал, как объяснить ему ситуацию, понимая, что хрен он мне поверит. И правда, лишь только открыл рот, пытаясь что-то сказать, осознав вдруг, что снова начисто забыл английский, как тот заорал:

- Не лги мне, мерзавец!!! Я тебе покажу!!! Я тебе, сукин сын, устрою весёлую жизнь!!!

Снова попытался открыть рот, и он снова перебил меня. "Усатый буй, похоже, набрался под завязку", - с восторгом пискнул порядком доставший голосок в душе.

- Mister! Listen to me! - сказал я, и тут же осознал, что сделал ошибку, поскольку фраза несёт приказной характер.

- Что ты сказал, сука??!! - взревел капитан, - Что ты сказал, урод??!! Повтори!!! Повтори, сука!!!

Стараясь говорить максимально спокойно, но одновременно твёрдо, ответил:

- Я не сука, сэр.

- Ты - сука!!! Ты - ё…ая сука!!! Ну, я тебе покажу!!! Ты у меня узнаешь!!!

Я, конечно же, не испугался, и не наложил в штаны, однако понял, что возможно, дерьмо только начинается. Я думаю, капитан пришёл в такую ярость потому, что посчитал меня полным идиотом, не способным на хитрость, и поверил каждому слову. И тут вдруг выяснилось, что его просто обвели вокруг пальца и идиотом оказался на самом деле он.. Проорав ещё раз, что сгноит меня, усатый удалился. Дружелюбные, милые погранцы как-то сникли, пара человек ушла куда-то, короче, обстановка стала колючей и напряжённой. Не знаю почему, но меня это расстроило. Неприятно, когда в тебе разочаровываются люди к которым испытываешь симпатию.

- Послушайте, ребята, я вам всё объясню.

- Угу, хорошо, - мрачно ответил метис, избегая смотреть мне в глаза. Я оглянулся. Никто не смотрел на меня, точнее смотрели, но встречаясь взглядом, сразу опускали глаза. Ребятам тоже было неприятно, что наивный, смешной русский, к которому они испытывали искреннюю симпатию, просто водил их за нос. Люди стали расходиться и через минуту никого не осталось, не считая трёх человек за стойкой.

Путаясь в словах, кое-как рассказал о судне, о Портленде, о том, что не смог сойти на берег, поскольку не было визы, о Лёхе, который ходил к начальству на ковёр, чтоб уговорить отправить меня. Ребята слушали, и по лицам было видно, что им хочется поверить, но в то же время их терзали сомнения.

- А почему ты не сказал, что ходил в море, когда тебя спрашивали об этом? - спросил один из них.

- Да, ты сказал, что работал в охране ночного клуба.., - вставил метис. Пришлось объяснять что - да, я забыл о море, поскольку и до, и после него работал в охране, и вообще, море - не моё, мне там было хреново, и, сойдя на берег, постарался быстрее забыть о ржавом корыте и экипаже, на семьдесят процентов состоящем из алкоголиков и неудачников не заслуживающих ничего кроме хорошего удара в зубы. Спустя минуту после того как закончил рассказ, ребят позвали к капитану, а на их место пришли другие погранцы.

- Заходи, русский! - сказал один из них, открыв тяжёлую железную дверь, о которой я забыл упомянуть в прошлом посте, описывая помещение. В стене были вмонтированы три кованные двери, расположенные на небольшом удалении друг от друга. Я подошёл и опешил. Взгляду открылась небольшая камера с унитазом в углу. Выскобленные, грязные стены с выцарапанными на испанском надписями, и вонь. Но не это ввергло меня в шок. На полу, прямо друг на друге, спали грязные, измученные люди. Их было так много, что буквально некуда было ступить ногой. Спали вповалку, БУКВАЛЬНО, друг на друге. Ковёр из человеческих рук, голов, плечей и ног. Я зашёл, стараясь не наступить на чью-нибудь часть тела, и дверь захлопнулась. Ближайшие ко мне мексы зашeвелились, каким-то образом ещё больше ужались, и освободили маленький клочок. Сел по-турецки, закрыл глаза... Быстрее бы всё это кончилось. Так хочется домой, так соскучился по Катьке... Я смотрел на людей, лежащих на грязном полу. Измазанные глиной, какие-то маленькие, жалкие, беззащитные... Бедные мексики. Да, не повезло вам, ребята… не повезло... А как не повезло мне!.. Вам до дому - рукой подать, а у меня больше не будет шанса добраться сюда. Для меня всё кончено. Надеюсь, тот бред, что сказал по поводу политического убежища, не затянет моё пребывание здесь... Ведь ясен пень, никакое убежище мне не светит.

Снаружи открылась дверь, раздалась какая-то возня, послышались голоса и я понял, что привезли очередную партию пойманных мексов.

- Где русский? - раздался вдруг голос. Я мысленно увидел как спрашивавшему указали рукой на дверь камеры. Следом последовало:

- Вы зачем его туда запихали? Почему не к бразильцам?

В ответ раздалось невнятное бормотание, затем голоса удалились, их перекрыла испанская речь, но иногда доносились отдельные слова: моряк… корабль… боксёр…, из которых понимал, что всё ещё говорят обо мне. На какой-то момент испанский говор смолк, и я расслышал чётко сказанную фразу:

- Он классный парень!

Я не из тех кто волнуется о мнении окружающих, но в этот момент стало приятно; «Валерочку похвалили, уси-пуси, смотри, не нагадь в штанишки от радости», - презрительно пискнул чертёнок внутри, и мне стало стыдно за то, что обрадовался словам погранцов. «Вечно ты, сука, всё изгадишь», - мысленно ответил ему (на самом деле - самому себе, ведь это была моя мысль…), и усмехнулся, подумав, что мой случай наверняка заинтересовал бы психиатора.

Спустя минуту раздался звук отпираемого засова, дверь распахнулась, и я увидел стоящего на пороге рябого (арестовывавшего меня), за спиной которого возвышался метис.

- Вставай, русский, мы тебя переведём в другую камеру.

Я поднялся, мексики мгновенно заняли освободившееся пространство, и вышел. Подошли ещё ребята и начали сoвать мне маленькие пачечки печенья и сока.

- Бери, бери, русский… ты, наверное, голоден. На, вот ещё, положи в карман…

Наполнив карманы соком и печеньем, погранцы завели меня в другую камеру.

В ней находилось всего шесть человек. Два негра с наглыми, борзыми лицами расположились в углу, а на длинной скамейке стоявшей вдоль стены, сидела пожилая женщина, девушка с ребёнком, и парень лет двадцати, с очень красивым лицом. Тонкий, правильной формы нос, узкая полоска рта, и огромные карие глаза, просто светившиеся ненавистью. Парень не походил ни на мекса, ни на бразильца, скорее, на араба, причём не простого, а королевских кровей. Этакий сын шейха. А эти глаза... Столько ненависти во взгляде... Это надо было видеть! Секунды две он буравил меня взглядом, затем презрительно отвернулся. Улёгшись прямо на пол, положив под голову свёрнутую куртку, стал рассматривать сидящих на скамейке.

Женщина, которой на вид было лет шестьдесят, выглядела очень измождённой. Она сидела сгорбившись, положив на колени грубые, потрескавшиеся ладони, глядя перед собой пустым взглядом. Девушка была не в лучшем состоянии. С огромными синяками под глазами, какие бывают от недосыпов, свалявшимися, грязными волосами. Oна обнимала ребёнка, спящего у неё на руках - девочку лет четырёх, грязную и чумазую. «Ох..ть!», - подумал я, - «Как же такое может быть?... Ведь это же совсем маленький ребёнок! Как можно кинуть его сюда??!!! Ведь по девочке видно, что она еле жива. Маленький, совсем маленький человечек в камере, где нет кровати, воды, и где грязный холодный пол. Ей место в детском садике, на горшочке с нарисованным на нём грибочком или малинкой, а не рядом с вонючей парашей. Bы что, суки, совсем ох…ли??!!! Вот тебe и цивилизованная страна... Хавай, парень, ты к этому стремился! Ярость вспыхнула ярким пламенем и так же быстро погасла, оставив после себя пустоту и усталость.

Посмотрел ещё раз на девушку. Блин, даже с синяками, спутанными, измазанными глиной волосами, она была красива. Полные, чувственные губы, длинные ресницы... Её бы помыть, да причесать... Дааа, сладкая девочка. Представил, как у неё болит спина и руки. Я - здоровый конь, и то чувствую боль в пояснице, хотя не держу на руках ребёнка... Сколько она уже сидит так? Бедолажка…

Сел, потянулся за курткой и достал из карманов соки и печенье. Протянул пожилой женщине. Та вначале не врубилась, тупо смотрела на меня несколько секунд, затем глаза наполнились теплом. Много, много тепла, казалось, его хватит, чтоб укрыть и согреть весь мир. Ради таких взглядов стоит жить.

Я часто слышал и читал (каюсь, зачастую в дешёвых женских романах, которые почитывал иногда от скуки (не покупал, брал у мамы!) о том, как «…её глаза наполнялись благодарностью, и он тонул в них...» Она, конечно же, была красавицей с осиной талией, высокой грудью и огромными голубыми (на крайняк, зелёными, и уж в самом позорном случае - серыми) глазами. А он - высокий, статный, широкоплечий красавец с белозубой улыбкой и загрубевшим от бурь и невзгод, но всё равно, нежным и ранимым сердцем. Герой (по совместительству - граф, барон или незаконнорожденный сын короля) спасал героиню от унижения, диких зверей или людей, и в ответ получал награду... Нет, не шикарное тело с набухшими, призывно торчащими сосками, и прочими прелестями. Точнее, его тоже, но уже потом, а сначала он получал от неё взгляд, полный тепла и благодарности. Взгляд, ради которого готов бы был умереть...

Я поймал свой взгляд, будучи двадцати шести лет от роду, сидя на вонючем, заплёванном полу в «обезьяннике», и подарила мне его не статная красавица, а простая бразильская старушка. Но от этого он не стал менее дорог, наоборот. Как же он меня согрел... На душе стало тепло и уютно. Захотелось взять её шершавую ладонь и приложить к губам. «Какой же ты добрый мальчик! Отдал старушке печенья и сок, которые тебе на хрен были не нужны. Ты действительно, герой!» - ехидно пропищал внутренний голос, и волшебство момента разрушилось. Ощутил себя дешёвым и нелепым позёром… Признаюсь, в этот раз это было больно. На автомате протянул печеньки девушке, дал ей напиток, и лёг обратно. Та быстро, жадно выпила его, затем осторожно, стараясь не разбудить ребёнка, положила печенье в карман жакета. Я лежал на спине, сцепив руки за головой, и поймав её взгляд, показал жестом, мол, ложись рядом. Она улыбнулась, кивнула головой и вот уже, положив спящего ребёнка на скамейку и подсунув ему под голову свой жакет, ложится рядом со мной. Какое, к чёрту, рядом, ложится ко мне...
Я на спине, она на боку. Положила голову на плечо. Хм…Кхе... Предлагая это, не подумал, что получится так интимно. Один негр что-то пробормотал, и второй заржал неприятным ублюдским смехом. Подумав: «идите в жопу, мартышки безмозглые», - закрыл глаза.

Постепенно начал проваливаться в дрёму. Перед глазами поплыли яркие картинки, тело налилось сладкой, сонливой истомой. Реальность стала перемежаться со сном, было сладко, волшебно, и сам не заметил, как заснул. Сквозь сон почувствовал, как Кира закинула на меня согнутую в колене ногу и прижалась сильней. Обнял и ощутил горячее дыхание на шее. Захотелось перевернуть её на спину, прижать к матрасу, коснуться грудью сосков, почувствовать её низом живота. Разлепил глаза и увидел грязный потолок и одинокую лампочку. Кира?... Реальность обрушилась молотом и дыхание перехватило. Ко мне прижалась не Кира, с которой уже три года как в расходе, а совершенно незнакомая девочка. Это её дыхание жжёт шею... Почувствовал себя нашкодившим мальчишкой, разбившим любимую мамину вазу и с ужасом ждущим неизбежного наказания... Стало страшно... Что я натворил??!.. Сердце застучало кувалдой, ломая грудную клетку. Попытался понять не сделал ли чего такого, чего делать не стоило... Девочка вроде спокойно лежит, не возмущается, не бьёт меня по роже и не старается выцарапать глаза. Малолетний шейх смотрит себе под ноги, дитя спит и бабулька, облокотившись о стену, дремлет. Фуууу, пронесло!.. Вот было бы смеху, если бы не проснувшись толком, взял "Киру" за грудь и впился ей в губы... Пронесло... И вдруг девочка, заворочавшись на плече, коснулась губами шеи... Тело сотрясло, как от удара тока, я мгновенно вспотел. Блин, как захотелось её! Я понимал, что она сделала это специально. Не удержался и сильнее прижал её к себе. Она подалась бёдрами вперёд, ещё теснее прижавшись. Ощутил её дрожь, и это завело ещё больше. Я чувствовал её запах. Запах молодой, красивой женщины, и ещё чувствовал, что она хочет этого не меньше чем я. Откуда у неё энергия? Она ведь совсем измотана... Ощутил, как кровь ускорила ход, и глаза заслезились от желания. Неужели, это правда? Неужели, не сон, и я сейчас лежу в камере, обнимаясь с молодой бразильянкой, на глазах у четырёх человек...Этого не может быть! С кем угодно, но не со мной. Моя жизнь скучна и однообразна, такого просто не может происходить на самом деле. Такое бывает только в кино. «Она хочет, чтоб ты трахнул её! Еeeeху!» - завопил чертенёнок в душе, - «Доставай свой агрегат, вдуй девке по самые уши, а потом, пока стоит, проломай им головы этим тупым негритосам, и когда он совсем повиснет, удуши им злобного араба!!!» Я громко прыснул, не удержавшись, понимая, что всё этим испортил. Девочка отшатнулась, и недоумённо посмотрела мне в глаза, а я прыснул ещё раз, от стыда, желая провалиться под землю и сгореть в аду. Бабушка проснулась и, разбуженная смехом, улыбнулась мне. Бразильянка сползла с плеча, и поднявшись с пола, пошла к ребёнку.

- Sorry! I'm sorry, - зачем-то пролопотал я, ещё больше усугубив ситуацию. Ну почему, почему всегда в ответственные моменты, будь-то секс или сдача экзаменов, мне лезут всякие тупые и дебильно смешные мысли в голову???!!! Откуда они там берутся? Отступив, скажу, что никому, даже самым близким друзьям не рассказывал целиком эту позорную историю... Видимо пришло время.

Как бы то ни было, через несколько минут, в течение которых успел взмокнуть как в сауне, изнемогая от позора, дверь открылась и нам с арабским шейхом сказали выходить. Захотелось бегом выломиться из камеры, но сдержав себя, не торопясь пошёл к выходу. Напоследок оглянулся. Бабка, тепло улыбаясь, что-то пробормотала по-испански, а девушка возилась с ребёнком даже не глянув в мою сторону.

В коридоре стояло человек восемь мексов, и три пограничника, одного из которых видел впервые.

- Ну что, русский, давай, держись, - сказал Джонни.

- Удачи! Удачи, брат, она тебе понадобится, - добавил метис и протянул мне свою большую лапу, - Вас сейчас повезут в то место, где вы будете ожидать суда.

Мы вышли на улицу в сопровождении здоровяка погранца и метиса. У выхода стоял небольшой автомобиль вроде «рафика», которые используются как маршрутки в Латвии, только с той разницей, что водитель отгорожен от сидящих в кузове сплошной железной стенкой. В кузове же нет сидений, а только две металлические скамейки вдоль стенок, точнее, даже не скамейки, а некие металлические конструкции, прямоугольной формы. Если вы представите ящик, на котором сидит рыбак, ловя рыбу зимой из проруби, только длинный, вытянутый, и поставленный вдоль стенки «рафика», то поймёте, о чём я говорю.

Нас оказалось слишком много, и сидеть пришлось в невероятной тесноте, чуть не до боли давя друг друга плечами. Здоровяк захлопнул дверь кузова. Точнее сказать не дверь, а двери, поскольку их было две: сначала он закрыл металлическую решётку, а затем захлопнул саму дверь. Всё погрузилось во тьму. Спустя полминуты зарычал мотор и машина тронулась. Я думал, что путь займёт минут двадцать, ну может, полчаса, однако мы ехали, ехали и ехали...

С каждой минутой в салоне становилось всё жарче, и вскоре духота стала совершенно невыносимой. Сначала мексы переговаривались между собой, затем смолкли, поскольку стало не до разговоров. Я взмок, как в сауне. Пот капал с подбородка на сцепленные перед собой руки, и жёг глаза. Голова кружилась, мутило, чувствовал, что ещё немного, и меня вытошнит на колени сидящего напротив мекса. Вот парень, наверное, обрадуется... А в какой восторг придут остальные, когда почувствуют живительный запах переваренных лепёшек... Вдруг вспомнился анекдот: идёт волк и что-то жуёт. Навстречу ему заяц.

- Слушай, волк, а что ты ешь?

- Шоколадку.

- А чего от неё так воняет?

- А я её второй раз ем...

Анекдот всегда казался тупым и беспонтовым, однако, в тот раз, впервые показался смешным, хотя и не вызвал улыбку, слишком уж мне было хреново.

Сколько же мы уже едем? Час? Полтора? В спине стреляло болью на каждой ухабе, затем болевые рывки сменились равномерным гудением, нарастающим с каждой секундой, и по оконцовке боль стала настолько невыносимой, что я поймал себя на том, что постанываю. Слава Богу, темно, и мексы не видят моей искривлённой от боли физиономии. Однако скоро глаза привыкли к темноте и я уже различал пятна лиц сидящих напротив мексов. Тут один из них, как-то неуклюже соскользнув со скамейки, встал на колени. Я напряг зрение, не понимая, что происходит. Помолиться решил что ли? Однако через секунду мекс молча завалился на бок. Твою мать, да он же вырубился! Я сполз со скамьи, и забарабанил кулаком по разделяющей нас с водителем перегородке.

- Что случилось? - послышался его голос.

- Останови машину!!

- Что?

- Останови машину!!! - проревел я. Машина остановилась, и вскоре дверь кузова распахнулась.

- Что у вас тут происходит? - тоном подростка - дебила, спросил кабан.
- Человеку стало плохо, - и указал я на уже пришедшего в себя мекса, - и нам надо в туалет!

- Хм, я не знаю.

- Мы – люди, а не животные, и нам надо в туалет, - стараясь подавить душившую ярость, глядя ему в глаза, повторил я.

Почесав загривок, погранец открыл решётку.

- Хорошо, давайте по одному, - и обратился к мексам по-испански. Я вылез и, наконец-то, разогнул затёкшую спину. Мы стояли у обочины. Справа от шоссе тянулась равнина, а чуть подалее, метрах в пятистах начинались горы. Именно с них спускались те, коим посчастливилось добраться до земли обетованной. Слева, на другой стороне шоссе, также была пустошь, простиравшаяся, наверное, на километр, а за ней сияли огни большого города. Две полосы в одну сторону, две - в другую, и довольно оживлённое для этого часа движение. Mочевой пузырь просто лопался и я отошёл за машину. Закрыв решётку, погранец двинулся за мной. Блин... Есть у меня такая странность: не могу делать это дело, когда кто-то смотрит в упор. Я достал аппарат, постоял полминуты, затем недвусмысленно уставился на погранца... Поняв намёк, он отвернулся, но всё-равно не ушёл. Видно опасался, что русский сейчас рванёт в сторону гор и – попробуй, догони!.. Чёрт, ну не могу я, когда кто-то стоит рядом и ждёт... Что-то переклинило в организме, и клапан не открывался. Постояв ещё с пол минуты, и поняв, что дело сделать не получится, пошёл обратно в машину. Одного за другим погранец выводил мексов, и вскоре они возвращались успешно облегчившись. Когда последний мекс залез обратно в кузов, решётка и дверь захлопнулись и мы двинулись дальше. Однако по истечении буквально минут пяти, машина чихнула пару раз и затихла. Вскоре дверь распахнулась снова.

- Мы поломались, - сказал погранец, обращаясь ко мне.

- Ну, и что будет теперь?

-Ну, я позвонил, скоро приедет другой автобус.

Тут я увидел, как проезжавшая мимо патрульная машина, свернула на обочину и остановилась недалеко от нас. Погранец подошёл к ней, дверь открылась и оттуда вылез усатый подтянутый мужик в форме. Они обменялись рукопожатиями, усатый спросил, что приключилось, не нужна ли помощь, и услышав причину остановки, неспеша достал пачку сигарет. Вытянул одну, потёр между пальцами, постучал о ладонь, и вставив в рот, с видимым наслаждением прикурил. Затем, спохватившись, протянул пачку погранцу. Тот отрицательно мотнул головой. Мужик равнодушно пожал плечами и затянулся снова.

Блин, есть же люди, которые умеют делать вещи красиво, превращая даже такую банальную вещь как курение сигареты в зрелище. Вот он втянул дым, кончик сигареты засветился аппетитным красным светом. Не торопясь выдохнул, улыбнувшись каким-то своим мыслям. Красивое лицо с орлиным профилем, спокойный уверенный взгляд. Вот вам, продюссеры, неизвестный герой, который своими манерами, необъяснимой харизмой, затмит Клинта Иствуда. Громадный погранец смотрелся на его фоне нелепым и неуклюжим гоблином. Офицер тем временем заприметил меня, сидящего у решётки, и спросил что-то у погранца. Тот, оглянувшись на меня, сказал:

- Русский. Отличный парень, - и продолжил что-то говорить, но налетевший ветер унёс его слова. Он не присутствовал во время допроса, следовательно рекламную компанию мне устроили другие погранцы. Ну и ладно. Отличный парень - так отличный парень. Как говорил Пушкин: «От плохой славы не отказываюсь, надеясь на добрую память своего имени, а от хорошей, признаться, и сил нет отказаться».

Докурив сигарету и тщательно затоптав окурок, офицер попрощался с погранцом, и уехал. Спустя где-то час, приехала другая машина, к счастью гораздо вместительней той в которой нас мариновали. Она-то и довезла до конечного пункта. Кстати, к тому времени как она приехала, я уже совсем не чувствовал жары. Пуховая куртка не давала замёрзнуть, но лицо обвевал весьма прохладный ветерок. "Да, это - не Рио-Де-Жанейро", - мелькнула мысль, под Рио-Де-Жанейро подразумeвая Акапулько, где даже поздней февральской ночью было жарко.

Мы въехали на огороженную территорию и остановились около одноэтажного здания. Всё как несколько часов назад, только декорации другие. Уже не в лесу, а в черте города. Здание несколько отличалось от того, в котором меня допрашивали. Заметил, что стены фасада выложены таким образом, что между кирпичами огромные зазоры, можно спокойно просунуть сквозь них руку. Вошли внутрь, и я понял, в чём дело. Зайдя, мы оказались в своеобразном предбаннике. Коротенький коридорчик. Слева железная дверь-из прутьев, ведущая в камеру, одна из стенок которой и выложена этой странной кирпичной кладкой. Этакая решётка, с отверстиями, выходящими на улицу, только не из металла, а каменная. Справа точно такая же камера, с решётчато-кирпичной стенкой. Только там, у дальней стенки, ещё присутствовал длинный желоб, со стекающей по нему водой. Параша, в которую можно помочиться. Погранец постучал и дверь, соединяющая предбанник с помещением, открылась.

Нас завели в большую комнату прямоугольной, вытянутой формы. Вдоль левой стенки стояла длиннющая скамья. Над скамьёй большие, но заклеенные газетами окна в соседнее помещение, в которое вела железная дверь расположенная поодаль. Справа, напротив скамьи располагалась длинная стойка, наподобие барной. За ней стоял жирный, крупный мекс с усами щёточкой и невероятно отталкивающим, высокомерно-презрительным свиным рылом. Маленькие глазки, щеки обезображенные шрамами от оспы или хрен его знает чем этот пи..юк болел в детстве и висящий на груди щетинистый подбородок. Указав нам на скамейку, погранец поздоровался со свином, и передал ему папку с нашими делами. Свин бросил на меня взгляд, и погранец коротко рассказал мою историю, уже традиционно заявив в конце, что я очень хороший парень. Свин, недоверчиво хмыкнул и что-то сказал по-испански. Погранец ответил, и завязался диалог. Спустя ещё несколько минут, погранец уехал на базу, но на прощание, уже в дверях, сказал ещё раз:

- He's a good guy! - затем обратился ко мне:

- Good luck russian!

Я почувствовал, что погранец сделал ошибку, возразив свину. На лице того явно читалось отношение ко мне. Утешало только то, что к остальным он тоже симпатии явно не питал.

- Ты, русский, слушай сюда, мне плевать какой ты парень - хороший или нет. Я буду говорить, а ты слушать, понял?

- Да сэр, - спокойно и уважительно ответил я.

- Будешь себя хорошо вести - всё будет в порядке. А будешь блатовать - с гавном смешаю. Понял?

- Да, сэр, - (чётко и по-военному). Посмотрев мне в глаза, и дождавшись, пока скромно потуплюсь в пол, свин обратился по-испански к мексам.